Между жизнями. Судмедэксперт о людях и профессии

И все равно вам нужно было учиться дальше?»

«С получением диплома студент становится врачом без специальности, а чтобы ее приобрести, следует пройти постдипломную подготовку — интернатуру (в то время она могла занимать один год) или ординатуру (два года). Тогда можно было выбирать, где хочешь учиться, сейчас же существует только ординатура, но, по сути, это та же самая Марья Ивановна, только в другом чепчике».

Я улыбнулся.

«То есть никакой разницы нет?»

«На мой взгляд, нет. Когда я окончил интернатуру и уже работал по-взрослому, мои однокашники, выбравшие ординатуру, снова учили все то, что проходили на первом году.

Какой в этом смысл?

Судебная медицина — все-таки очень специфическая специальность, которая тесно соприкасается со множеством других. Будь моя воля, я, конечно, сделал бы двухлетнее обучение, но изменил бы программу. За два года обязательно нужно пройти курс патологической анатомии, лабораторной диагностики (углубленно, а не так, как сейчас) и криминалистики. Возможно, такое обучение заняло бы и три года, но от этого качество подготовки судебно-медицинских экспертов только улучшилось бы, поверьте.

Я же учился один неполный год и в основном изучал танатологию. Познакомиться с лабораториями мне не довелось, и это не моя вина. В том году образовалась новая кафедра судебной медицины в Уральской медицинской академии дополнительного образования, и я стал первым и единственным интерном на ней. Программа подготовки интернов была слабенькой и еще находилась в процессе разработки, поэтому меня просто направили в морг, чему я несказанно обрадовался».

«И вы сразу начали вскрывать трупы?»"

"«Конечно, нет. Почему-то, по мнению многих, чтобы стать экспертом, достаточно научиться резать.

В действительности даже обезьяну можно научить резать, но главное состоит в другом. Нужно уметь видеть и оценивать то, что видно, и именно этому необходимо учиться. Вот и я начал с теоретической подготовки. Книги, прочитанные тогда, крепко въелись в мою память, как, впрочем, и песни Михаила Круга, которые мой наставник крутил целыми днями (я же такую музыку терпеть не мог). Однако делать было нечего, приходилось слушать о том, как «…фраера плясали карамболь…», и про «…фофан, кепень да ксиву казенную…». В секционный зал мы тоже ходили, но во вскрытиях я участвовал исключительно посредством бокового стояния. Работы было много, вскрытия шли потоком, трупы убитых чередовались с гнилыми, а также скоропостижно умершими и упавшими с большой высоты, попавшими под поезд и повешенными, утонувшими и выкопанными из земли. До первого своего самостоятельного исследования я пересмотрел все, что возможно, и недели через две после начала интернатуры начальник, наконец, позволил мне самому «помахать шашкой».