Мятежники

Но одно он видел точно: здесь они были у всех на виду, а лагерь Бури мог располагаться в нескольких шагах. Оставалось лишь надеяться, что гроза загнала стражей в укрытия – но даже если и так, надолго они там не задержатся.

– Молния! – закричал Потрошитель ей в ухо. Он потряс её плечо, но она оставалась неподвижной. – Мама, очнись. Нам надо прятаться. Мама!

Ничего. Он вытер мокрые глаза и осмотрелся. Чуть дальше, возле самого леса, лежало несколько пальм, должно быть, поваленных предыдущим ураганом. Пожалуй, подойдёт.

Потрошитель сложил крылья Молнии ближе к телу и вонзил когти в песок под ней, наваливаясь всем своим весом, чтобы катить её по пляжу, делая один за другим мучительные, болезненные, разрывающие мышцы шаги. Мокрый песок набился ему под когти и в пасть, облепил чешую Молнии. Потрошителю казалось, он превращается в земляного, а из него – в червя, раздавленного чьим-то когтем на дне грязной лужи.

И вот наконец он толкнул её последний раз, и она, приподнявшись, скатилась в щель между упавшими деревьями. Из последних сил Потрошитель потянул за листья самую большую пальму и уложил ствол в более удобное положение.

«Проверь, натурально ли выглядит. Будто так всегда и лежал».

Он как следует обсыпал Молнию песком – спрятать её лучше он и не мог бы.

На трясущихся лапах Потрошитель побрёл обратно по пляжу, сжимая большой пальмовый лист. «Нужно сделать ещё кое-что. Стереть все наши следы, все признаки нашего пребывания. Быстро, пока никто не видел».

Дождь позаботился бы о том, чтобы скрыть улики, но после всех тренировок Потрошитель не мог позволить себе так рисковать. Он стиснул зубы, подметая пляж и пытаясь скрыть не только следы своих когтей, но и вскопанную в песке тропу, ведущую прямо к их укрытию.

Дождь помог, как и высоченные волны, которые будто бы пытались проглотить пляж целиком. Потрошитель старательно приводил всю округу в беспорядок, пока наконец не решил, что сделал всё возможное. Он поплёлся обратно к матери, вырыл в песке ямку и тут же уснул в ней под завывания бури.

* * *Прошло два дня, но Молния так и не очнулась. Она дышала, но что бы ни делал Потрошитель, не просыпалась. При дневном свете он рассмотрел ужасный зигзагообразный ожог на одном её крыле и с тех пор поддерживал его влажным и прохладным.

«Сможет ли она когда-нибудь летать? Как мне доставить её домой? И как же наша миссия?»

Он знал, что сказала бы на это Молния: миссия прежде всего; миссия – это всё.

«Если бы молния ударила в меня, мама не остановилась бы и уже выполнила бы задание. Того же она хотела бы и от меня. Так бы она и приказала сделать. Если я разберусь с этим, смогу сосредоточиться на том, как вернуть её домой».