МИ (Цикл)
Еще один большой эпический фэнтези сериал. Книги связаны в единую историю действующими героями, волшебником, любящей женщиной- Исповедницей, и артефактами, и предсказаниями. Много прекрасных описаний природы мира ГГ, очень много битв и сражений, неимоверное количество приключений, совершенно невообразимые повороты сюжета, неоднозначные мотивы действий персонажей и героев. До последней книги невозможно предугадать (ну, наверняка предсказать) концовку книг, победа добра над злом окончательная или временная.В книгах очень много верных, простых истин, которые нужны человеку взрослеющему, и вообще человечеству. Как обернется судьба, если Исповедница выйдет замуж за Искателя-Ричарда? Какая судьба ожидает Морд Сит? Волшебнику, которому за 3000 лет, сколько отпущено судьбой жить рядом с внуками? На все вопросы ответов не найдете, такое впечатление, что автор оставляет за собой право на небольшие дополнения годами позже. Содержание: Цикл "Meч истины": 1.Первое правило волшебника. 2.Второе правило волшебника. 3.Третье правило волшебника. 4.Четвёртое правило волшебника. 5.Пятое правило волшебника. 6.Шестое правило волшебника. 7.Седьмое правило волшебника. 8.Восьмое правило волшебника. 9.Девятое правило волшебника. 10.Десятое правило волшебника. 11-1.Последнее правило волшебника или Исповедница кн. 1-я 11-2.Последнее правило волшебника или Исповедница кн. 2-я Легенды: 12.Первая исповедница (Легенда о Магде Сирус) 13.Долги предков Цикл "Ричард и Кэлен": 14.Машина предсказаний. 15.Третье царство. 16.Разлученные души. 17.Воин по зову сердца. Цикл "Хроники Никки": 18.Госпожа Смерть.
Он ощутил страшное одиночество, осознал всю тщетность собственной жизни, бессмысленность жизни вообще. К чему терпеть эту боль? Ведь они ждут, они жаждут принять его в свои объятия. Он больше никогда не будет один. Черные тени приблизились. Они вновь и вновь повторяли его имя.
Ричард уже различал лица. Неясно, как сквозь мутное стекло. Тени подошли еще ближе. Его неодолимо влекло к ним. Это так просто — шагнуть навстречу и стать одним из них.
И тут Ричард увидел отца.
Сердце его отчаянно забилось. Отец звал его слабым, умоляющим голосом. Он тянул руки, безуспешно пытаясь коснуться сына.
Он так давно не видел отца. Отец ждет его, жаждет к нему прикоснуться. Ему больше не надо бояться. Только бы дотянуться до отца. Тогда он спасен.
Спасен. Навеки.
Ричард попытался дотронуться до отца, попытался подойти к нему, шагнуть сквозь стену. Кто-то держал его за руку. Он рванулся сильнее.
Кто-то мешал ему подойти к отцу. Он крикнул этому неизвестному, чтобы тот отпустил его. Крик глухо и пусто прозвучал во мгле.
Ричарда тянули прочь от отца.
В нем пробудился гнев. Кто-то пытался оттащить его за руку. В ярости он схватился за меч, но рука железной хваткой сжала его запястье. С яростным криком Ричард потянулся к мечу. Огромные руки крепко держали его.
Его, упиравшегося из последних сил, тащили от отца. Ричард сопротивлялся.
Неумолимый противник тянул его все дальше и дальше."
"Там, где только что была непроглядная тьма, из которой его выволокли, возникла зеленая стена. Чейз тащил Ричарда сквозь зеленую завесу, прочь от стены. Еще один толчок, вызвавший резкий приступ тошноты, и мир вернулся.
Вернулось и сухое мертвое болото.
Мгновенно придя в себя, Ричард испугался того, что чуть было не натворил. Чейз отпустил его руку, все еще сжимавшую рукоять меча. Ричард оперся на плечо друга, стараясь на ходу восстановить дыхание. Он испытывал огромное облегчение.
Чейз наклонился и заглянул ему в глаза.
— Все нормально?
Ричард кивнул, не в силах произнести ни слова. Он был слишком потрясен случившимся. Увидев отца, он вновь ощутил всю боль утраты. Ему пришлось собрать все силы только для того, чтобы вздохнуть и удержаться на ногах.
Ричард осознал, как близок он был к тому, чтобы шагнуть сквозь стену и погибнуть. Его охватил ужас. Он не был готов к тому, что произошло. Не окажись рядом Чейза, он был бы уже мертв. Он рвался в подземный мир.
Ричард понял, насколько плохо знает себя. Как могло ему прийти в голову поддаться этому желанию? Неужели он так слаб? Так безволен?
Голова раскалывалась. Перед мысленным взором все еще стояло лицо отца, его глаза.

















