МИ (Цикл)

Женщины игнорировали ее предложения помочь, мужчины соблюдали дистанцию, следя за ней краешком глаза, а молоденькие девушки были слишком застенчивы, чтобы отважиться заговорить с Исповедницей. Порой Кэлен замечала, как они стоят и смотрят на нее, но стоило ей только спросить, как их зовут, как те убегали прочь. Детишки хотели бы подобраться к ней поближе, но матери держали их на почтительном расстоянии. Кэлен не позволяли ни готовить пищу, ни лепить черепицу. Все ее попытки помочь вежливо отклонялись под тем предлогом, что она почетная гостья деревни.

Но Кэлен прекрасно понимала, что за этим стоит.

Она Исповедница, и ее боятся.

Кэлен привыкла к подобному отношению, к косым взглядам, к шепотку за спиной. Теперь это уже не раздражало ее так, как прежде. Кэлен помнила, как мать с улыбкой говорила ей, что так уж устроены люди. Ничего не изменишь, так что не стоит давать волю своей горечи. Мать говорила Кэлен, что когда-нибудь она будет выше этого. Кэлен полагала, что ее больше не волнуют подобные пустяки, что ей все безразлично, что она принимает себя такой, как есть, принимает свою жизнь. Ей казалось, она уже смирилась с тем, что ей не дано многое, доступное другим.

Так оно и было до того момента, как она встретила Ричарда. До того, как он стал ее другом. До того, как он заговорил с ней, как с обычным человеком. До того, как он стал о ней заботиться.

Но ведь Ричард не знает, кто она такая. Савидлин, по крайней мере, относится к Кэлен дружелюбно. Он пригласил ее с Ричардом в свою маленькую хижину, где жил с женой Везелэн, и сынишкой Сиддином. Он отвел гостям место на полу, где те спали. Даже если их пустили в дом по настоянию Савидлина, Везелэн гостеприимно встретила Кэлен и не проявляла холодности даже в отсутствие мужа.

Вечером, когда темнело, и работа останавливалась, Сиддин, широко распахнув глаза, усаживался перед Кэлен на полу, и та рассказывала ему о замках и королях, о дальних странах, о страшных зверях.

Потом малыш забирался к ней на колени, обнимал ее и просил рассказать еще.

У нее слезы наворачивались на глаза при мысли о том, что Везелэн не тянет сына прочь и настолько добра, что не выказывает страха. Когда Сиддин шел спать, Ричард и Кэлен рассказывали гостеприимным хозяевам о своих странствиях в Вестландии.

Савидлин был из тех, кто уважает победу в честном бою, и, так же как сын, широко раскрыв глаза, слушал их рассказы.

Птичий Человек казался довольным новой крышей. Когда он увидел достаточно, чтобы сообразить, что это будет за конструкция, Птичий Человек улыбнулся, медленно покачав головой. На шестерых старейшин работа произвела меньшее впечатление. Для них несколько капель дождя, время от времени сваливавшихся прямо на нос, казались предметом, недостойным внимания.