МИ (Цикл)

Исповедница упоминалась лишь однажды, в самом начале. Он еще гадал, что бы это значило. Он даже прежде не был уверен, что это реальное лицо. Ричард почувствовал, как клык, висевший у него на шее, словно налился тяжестью.

Кэлен посмотрела ему в глаза и нахмурилась.

— Ты знаешь, кто такие Исповедницы?

Он с трудом ответил:

— Нет. Только слово слышал, не больше... Слышал от отца. Правда, я не знаю, что оно означает. — Он пытался снова овладеть собой. — Так что же значит — быть Исповедницей?

Кэлен обхватила руками колени и слегка отодвинулась.

— Это значит обладать властью, волшебной силой, которая передается от матери к дочери и восходит к давним-давним временам, еще до «темного времени», существуя столько же, сколько существуют страны и народы.

Ричард не знал, что это за «темные времена», но слушал не перебивая.

— С этим мы рождаемся, волшебная сила — часть нас самих, и без нее мы можем не больше, чем вы — без сердца. У каждой Исповедницы и дети рождаются Исповедниками. Так бывает всегда. Но этот дар не у всех одинаков. У одних сильнее, у других — слабее.

— Значит, вы не можете избавиться от этого, даже если бы захотели? Но что это за чары?

Кэлен поглядела на костер.

— Эта сила действует в момент прикосновения. Дар этот мы постоянно носим в себе. Нам не надо вызывать его в себе, чтобы пустить в ход, наоборот, мы должны всегда сдерживать в себе эту силу, а пользоваться ею можем, ослабляя волю к сдерживанию.

— Вроде как сдерживать аппетит? — спросил Ричард.

Она улыбнулась такому сравнению.

— Ну, вроде.

— И что же творит эта сила?

— Видишь ли, это трудно выразить в словах. Я и не думала, что это будет так трудно объяснить, но действительно трудно передать это словами тому, кто не родился в Срединных Землях.

Я никогда не пыталась делать это и даже не уверена, что можно подобрать слова. Это вроде как объяснить слепому, что такое «дым».

— Ну попытайся.

Кэлен кивнула и посмотрела ему в глаза.

— Это сила любви.

Ричард чуть не засмеялся:

— И ты думаешь, что меня устрашит сила любви?

Кэлен напряглась, глаза ее вспыхнули от негодования, но, кроме негодования, во взгляде появилось выражение, похожее на то, какое он видел во взглядах Шоты и Эди — сопричастности к вечности. Он почувствовал, что Кэлен его слова показались неуважительными, если не оскорбительными, не говоря уже о его веселости.

Ричард понял, и это было неприятное чувство, что Кэлен не привыкла, чтобы кто-нибудь улыбался по поводу ее волшебной власти. Кажется, ее взгляд сказал ему об этом больше, чем могли бы поведать слова. Какие бы ни были эти чары, но смеяться тут явно не над чем. Он посерьезнел. Когда Кэлен поняла, что он больше ничего такого не ляпнет, она продолжила:

— Ты не понял. Не будь легкомысленным. — Глаза ее сузились.