МИ (Цикл)

Ты выберешь ее себе в супруги?

— Это невозможно, — Ричард сглотнул комок. — Она Исповедница. Ее власть уничтожила бы меня.

— Мне жаль. Это ранит тебя?

Он кивнул.

— Больше, чем все, что ты со мной сделала.

— Хорошо. — Денна печально улыбнулась. — Я рада, что та, которую ты любишь, способна подарить тебе более сильную муку, чем я.

Ричард знал, что Денна по-своему старается утешить его. В ее представлении счастье неразрывно связано с болью: чем сильнее страдание, тем выше блаженство. Он знал, что порой Денна причиняла ему невыносимую боль, желая выразить переполнявшую ее любовь.

И в ее глазах та, что способна доставить ему еще большие мучения, достойна любви.

По лицу Ричарда потекли слезы. Что они с ней сотворили!

— Это совсем иная боль. В искусстве пытки тебе нет равных.

В глазах Денны вспыхнула гордость.

— Спасибо тебе, любимый, — выдохнула она. Денна сняла цепочку с эйджилом и протянула Ричарду. — Носи его в память обо мне. Он не причинит тебе боли, если будет висеть на шее. Больно, только когда держишь эйджил в руке. Ты не возражаешь?

Ричард по-прежнему видел ее лицо в белом сиянии.

— Почту за честь, моя повелительница.

Он преклонил колено. Денна осторожно надела ему на шею золотую цепочку. Потом привлекла его к себе и крепко поцеловала в щеку.

— Как ты собираешься это сделать? — спросила Денна."

"Ричард понял, что она имеет в виду. Он снова проглотил подступивший к горлу комок и медленно потянулся к рукояти меча.

Медленно, очень медленно извлек он из ножен волшебное оружие. Меч не зазвенел, как раньше. Послышался странный звук, напоминавший шипение добела раскаленного металла.

Ричард не смотрел на клинок, он знал, что серебристая сталь стала белой.

Он не отрывал взгляда от мокрых глаз Денны. Сила меча омыла Искателя. Ненависть, гнев и злоба исчезли, в душу снизошел мир. Раньше магия меча пробуждала в нем ярость. Сейчас им владело лишь одно чувство любовь. Любовь к этому созданию, к этому сосуду, который другие наполнили болью и жестокостью, к этой невинной, измученной душе, которую изуродовали до неузнаваемости, обучив тому, что она ненавидела превыше всего: мучить других. Сочувствие заставляло его страдать от горя за нее, от любви к ней.

— Денна, — прошептал он, — ты могла бы просто отпустить меня, чтобы мне не пришлось убивать тебя? Пожалуйста.

Позволь мне уйти. Не заставляй меня делать это.

Она вздернула подбородок.

— Если ты попытаешься уйти, я остановлю тебя болью магии и заставлю пожалеть, что ты беспокоился обо мне. Я — Морд-Сит. Я — твоя госпожа. Я не могу быть лучше, чем я есть. Ты не можешь быть хуже, любовь моя.

Он печально кивнул и прижал острие меча к ее груди. Слезы застилали ему глаза. Белое сияние ослепляло.

Денна осторожно взялась за клинок и передвинула на несколько дюймов вверх.