Михаил Карпов

Но знаю.

— И ты можешь предсказать мое будущее? — голос Никсона не изменился, но я буквально всем телом почувствовал напряжение. Вот он, момент истины! Вот ради чего он меня пригласил!

— Ричард, а ты на самом деле хочешь знать свое будущее? — спросил я после паузы, глядя в глаза повернувшегося ко мне Никсона. Он как раз раскуривал свою трубку, пользуясь золотистой (наверное, золотой) зажигалкой. Раскурив, он выпустил струю дыма и медленно кивнул:

— Да, хочу.

— А если это будет тебе неприятно? Если ты услышишь такое, из-за чего меня возненавидишь? Мне как-то не хочется рисковать потерять твое доброе отношение.

Я им очень дорожу. Мне сейчас проще сказать тебе, что ничего не знаю, ничего не помню — ты подосадуешь, и забудешь обо мне.

— Обещаю, что никаких репрессий, никаких гонений в твой адрес не будет! — взгляд Никсона сделался колючим, острым — но и ты будь со мной откровенен! Я ведь знаю, что ты… ЗНАЕШЬ. Итак, что будет с моей политической карьерой?

— Все будет плохо. Ты войдешь в историю как единственный президент, который из-за импичмента закончит свои полномочия раньше, чем положено. Конгресс тебя сожрет.

— За что?! Что я такого сделаю, что они на меня набросятся?! — Никсон был удивлен и раздосадован, на лбу у него залегла глубокая складка.

— И не только конгресс. Тебя будет ненавидеть весь американский народ. И это притом, что ты не дашь скатиться стране в дефолт и завершишь Вьетнамскую войну. Наконец-то прекратишь эту дурацкую бойню.

— Да скажи же ты — за что?!

— Все начнется семнадцатого июня этого года. Пятеро неизвестных заберутся в штаб Демократической партии и займутся настройкой подслушивающей аппаратуры, а также фотографированием документов.

Их заметит сторож, вызовет полицию. Этих людей арестуют. Никто и никогда не докажет, что твой штаб и ты лично послали этих людей забраться к демократам, но все будут уверены, что это именно так. У тебя сейчас хранятся незаконные записи разговоров демократов, и они всплывут на расследовании конгресса, и в конце концов эти записи тебя утопят. Кроме того, установлена прослушка в Овальном кабинете, и у тебя имеются записи разговоров со своими соратниками. И на одной из записей ты будешь требовать противодействовать расследованию конгресса о проникновении в штаб демократов. Вот это тебя и утопит окончательно."

"— Они не могут! Они не могут этого сделать! Не могут потребовать пленки! Я президент! Как они могут требовать материалы у представителя исполнительной власти! Таким образом можно обнародовать вообще любые записи спецслужб! Это невозможно! Это угроза национальной безопасности!

— Демократы добьются, чтобы Верховный суд признал, что у тебя нет таких привилегий, и они изымут пленки. И тебе придет конец, как политику.