Михаил Карпов

Но в беде не оставят, в этом я уверен. Понимаешь, в чем дело…эта страна она состоит из коллективов. США – из одиночек. Индивидуалистов. Здесь людям привили мысль о том, что он должен подниматься вместе с коллективом, вместе со страной. В этом и наша сила, и наша слабость. Как только у нас случается какая-то беда, например нашествие захватчиков – весь народ поднимается и отвешивает им пилюлей. Но при этом очень не любят выскочек и не дают шибко подниматься над толпой. Все бедные – значит все! Сам по себе подниматься не моги! Вот если коллектив тебя выдвинул, тогда – да.

Понимаешь?

– Мне кажется – понимаю! – вздохнула Ольга – А куда поедем? На Красную площадь? Или еще куда?

– Да поехали на Красную. Потом погуляем по улицам, а надоест – в ресторан зайдем. Давненько я в московских ресторанах не был!

Так мы и сделали. Шумным, таким родным метрополитеном доехали до Красной площади, долго гуляли там, рассматривая людей, собор, мавзолей. Пошли в ГУМ, где блуждали по переходам и поражались величию и суете снующих как муравьи людей. Съели там вкуснючее натуральное мороженое, и снова пошли на улицу. Брели, куда глаза глядят…и нам было хорошо.

Закончили мы вечер в ресторане «Арагви», в том самом, в котором у меня некогда был скандал из-за Ниночки. Здесь практически ничего не изменилось. Народу было довольно-таки много, пятница все-таки, я даже ожидал, что из-за недостатка мест нас в ресторан не пустят. Но пустили, даже не пришлось давать швейцару на лапу."

"Поели (шашлык из баранины, ну и всякое такое), выпили шампанского, потанцевали. Никто к нам не приставал, никто не пытался лезть в моей спутнице. Даже немного странно – неужели за то время, что нас тут не было, так много изменилось? Милиция начала как следует работать? Разогнали ресторанную шпану? Вероятно, просто так получилось.

Не каждый же день тут гуляют недобитые цеховики! И писатели с мировым именем.

У ресторана дежурили несколько такси, новые, натертые до блеска «волги» ГАЗ-24. Я выбрал первую по счету и не спрашивая разрешения у водителя сел на заднее сиденье, пропустив вперед Ольгу.

– К высотке на Котельнической набережной, пожалуйста! – сказал я, откидываясь на спинку кресла. Ольга, слегка пьяная и пахнущая острой аджикой прижалась к моему плечу и закрыла глаза.

Водитель молча кивнул, завел двигатель и машина мягко тронулась с места.

– А я тебя помню! – вдруг обратился к мне водитель, поглядывающий в салонное зеркало – Я тебя вез, когда ты бежал от ментов! Ну когда хачей уложил! Тебя искали! Меня допрашивали! А я что – я ничего не знаю!

Я вспомнил этого таксера. Вернее – я его узнал. Забыть-то я его все равно не могу, со своей-то памятью. Этот таксер тогда ментов мусорами называл, и мне это не понравилось.