Михаил Карпов

Ну да, угрызения совести у меня еще присутствуют, хотя честно сказать – гложут они меня все меньше и меньше. Те, у кого я песни попер – сочинят другие, еще лучше. А мне для дела нужно! Я ведь типа мир спасаю! Неужели спаситель мира не может немножко чего-нибудь спереть? Ну да, самоирония, а что делать, что делать?!

Кстати сказать, взял с собой гитару – ту, что Богословский подарил. Буду в свободное время учиться на ней играть. С самой юности мечтал научиться, а теперь и сам бог велел, с моей-то абсолютной памятью. Мне достаточно один раз показать – и все, я запомнил.

Ну а музыкальный слух у меня всегда был, не сказать, чтобы как у Моцарта, но был и есть.

Легли спать почти в полночь, и спал я спокойно и без сновидений. Встал в восемь часов утра, когда Аносова уже не было на месте (завтракать наверное пошел, или к комбату – они с ним сдружились. Или тренируется с группой). Оделся, умылся, и пошел за девчонками, которые тоже были в своем номере. Завтракать пойдем, а после завтрака – посмотрим, как там дела у наших. Посмотрим на их тренировки. Может мне тут уже и нечего делать…честно сказать, хочется вернуться в Москву.

Дел куча – те же песни надо оформить в нотах, да и книгу дописать, в конце-то концов! Опять же – сценарий Тарковского прочитать, что-то у меня нет к нему особого доверия после тех его фильмов, которые я видел.

Уже когда завтракал и раздумывал над ситуацией, решил: день-два и я отсюда свалю в Москву. Там буду дожидаться достройки Дачи. Хватит мне по гарнизонам скитаться! Наскитался за свою жизнь, сыт по горло.

***

Я ошибся. Никакие не два дня. На следующий день пришла телефонограмма, в которой мне было четко приказано сидеть в Сенеже и не вылезать до особого распоряжения.

Уж чего там у них такое вышло – я не знаю. Но раз приказали сидеть и не рыпаться – значит, сидеть, и не рыпаться.

Первая партия бойцов для «Альфы» появилась в батальоне одиннадцатого мая, в четверг. Автобус, практически такой же, как тот, на котором приехала наша группа, въехал на территорию подразделения и остановился возле входа в штаб. Из автобуса быстро, но без особой спешки стали выходить молодые крепкие парни в военной форме с офицерскими погонами.

Самый младший среди них по званию был лейтенант, самый старший – капитан. Он был один такой капитан среди ноовоприбывших, но возрастом ничем не отличался от своих соратников. Видимо этот капитан и был старшим группы, потому что подав какую-то команду, он зашагал в штаб, держа в руке офицерскую планшетку.

Я все видел через окно – мы как раз обедали. Видел и Аносов, который тут же со вздохом заметил:"

"– Вот оно, началось!

Но что именно «началось» – пояснять не стал. Впрочем – это и так было понятно.