Михаил Карпов

Он способен голыми руками перебить кучу народа и при этом едва вспотеть. Понимаешь? В общем, я слегка в печали. Ты отличный актер, но…боец из тебя аховый. То есть — никакой. Кстати — это касается Ирины. Ирина, твоя героиня — смертоносна, как кобра! Или даже страшнее — как африканская мамба! Одно движение — и труп! Знаешь, чем она развлекалась на улицах города?

Ирина смутилась, и глаза ее стали еще больше. Я чуть не застонал — Алферова! Мечта! А что если…нет, прекрати! Выкинь эти мысли!

— Андрей Арсеньевич еще не дал мне прочитать сценарий. Сказал только, что моя героиня своеобразная девушка — бывшая рабыня, ставшая убийцей. Вот и все.

— И ты согласилась играть, не прочитав сценарий?! — искренне удивился я — Андрей, ты не дал ей прочитать?"

"— Я готова сыграть все, что Андрей Арсеньевич предложит! — Алферова смотрела на Тарковского такими глазами, что я понял — предложи он сейчас ей удовлетворить ее под кустиком — тут же побежит, задирая платье. Смотрит, как на божество! Даже неприятно…как будто это моя женщина, моя жена смотрит на чужого мужика взглядом рабыни и готова исполнить все его самые грязные прихоти.

Вот же мир кино! Как там однажды сказала Терехова? «Любая актриса тут же снимет трусики за хорошую роль!» Неужели и Алферова?! Моя мечта?! Да нет, не может быть…просто она боготворит его как замечательного режиссера, понимает, что это ее шанс, ее билет в будущее. Хотя…одно другому не мешает, если вспомнить отношение Тарковского к актрисам. Не упустит он такой лакомый кусочек…

— Так вот, Ирина… — начал я, задумался на секунду, и продолжил — Героиня была сексуальной рабыней у своего хозяина. А потом стала агентом, шпионкой в спецслужбе императора. Она обучала главного героя — как надо заниматься сексом. А еще — выходила в ночной город, изображая из себя жертву. На нее нападали ночные грабители, и героиня разделывала их на куски двумя ножами, которыми владела совершенно виртуозно. В том числе и метала ножи. Она вспарывала животы, отрезала члены насильникам, всячески над ними издевалась. А теперь подумай — как ты будешь выглядеть с двумя окровавленными ножами в руках! Сумеешь ты изобразить смесь невинности и порока, сумеешь превратиться за один миг из нежной красотки в разъяренную, безжалостную волчицу?

— Ррр! — Алферова вдруг преобразилась: ее лицо исказилось, сделалось страшным, белые зубы оскалились, и лицо сделалось подобным лицу Медузы Горгоны в гневе. Хорошо! Фигура у нее довольно-таки спортивная, так что скорее всего у нее получится.

— Вот, видал? — улыбнулся Тарковский — Не зря я ее подобрал!

— Наверное, не зря — задумчиво кивнул я — Только она ничего не умеет в единоборствах. Ладно, это поправимо. Кстати, еще одно — тебе ведь придется сниматься обнаженной, Ирина.