Михаил Карпов

– Ты окей?! – спросил я серьезно, а внутренне ухмыляясь: всегда бесило, когда в голливудских фильмах полицейский, к примеру, спрашивает у пострадавшего: «Ты окей?!» Так и хочется крикнуть: «Дебил! Не окей! У него, сцука, ноги оторваны! Ты, осел, не видишь, что ли?! Какие океи?!»

Но Дональд кивнул, медленно встал, не глядя на меня, и уже собрался уходить с площадки, когда я пожал ему руку, похлопал по плечу и громко, чтобы все слышали, сказал:

– Ты крутой, парень! Еле от тебя увернулся! Молодец!

А потом повернулся к толпе и крикнул:

– Хорошие инструкторы вас учат, ребята! Дельные! Слушайтесь их… и не забывайте про пистолет!"

"Толпа снова захохотала – облегченно, как если бы ожидали неприятностей, а Дональд пошел туда, где стояли его коллеги, мрачно взирающие на меня взглядами тореадоров.

Как на быка, только что запоровшего их коллегу и теперь трясущего окровавленными рогами.

– А давайте мы сделаем по-другому? – предложил я седому и начальнику академии, которые стояли рядом и смотрели на меня так, будто увидели гигантского таракана. – Давайте я буду преступником, вооруженным ножом, а ваши инструкторы постараются выбить у меня из рук этот нож и надеть наручники? Только нужен судья! Беспристрастный судья! Нож-то не настоящий! Как определить, нанесена им рана или нет?

– Я буду судить! – выбежала вперед та самая милая курсантка, которая просила меня изобразить что-то эдакое на показательном выступлении по стрельбе.

 – Вы не против, сэр?

– Я-то не против, но как на то посмотрят ваши начальники? Им решать.

– Я сейчас спрошу! – побежала, сверкая обтянутым штанами задиком. Приятная девочка!

Мда.

Опять гормоны! Я что, снова помолодел?! Процесс продолжается? Какого черта пятидесятилетний мужик, как в юности, заглядывается на все круглые женские попки, встреченные по дороге?! Какого черта ТАК кипят гормоны?!

Мда, с омоложением, конечно, это засада! Эдак и до младенца можно помолодеть. И что тогда? Кстати, могут и за мошенника принять. Мол, представляется Карповым, а он совсем не Карпов! Карпов – седой мужик пятидесяти лет, это кто такой?! Стремно, однако…

– Они согласны! – радостно пискнула девушка и протянула мне деревянный отполированный кусок палки, который, по-видимому, должен был изображать «хулиганский» нож.

Ничего так деревяшка! С одной стороны нанесена сетка, это рукоять, сразу понятно, с другой стороны – немного сужающийся к концу округлый «клинок». В принципе, таким ножом тоже можно нанести приличную травму – смотря куда попасть.

Вышли трое – новенькие, Дональд предпочел больше со мной не связываться. Мужчины лет тридцати – тридцати пяти, спокойные, серьезные, на вид типичные бойцы-рукопашники.