Михаил Карпов

Ну и нечастые контакты с издательством – Страусу сейчас, по большому счету, не до меня, он бегает и проталкивает экранизации моих книг, а еще издает и переиздает то, что я ему регулярно передаю из рук в руки в виде толстенькой папочки с бумагами. Кстати, делаю я это всегда в присутствии Лауры и Пабло – как свидетелей. Мало ли что… моя рукопись стоит огромных денег. Таких денег, о которых в этом мире могут мечтать только единицы.

А еще Страус дает мне расписку в получении рукописи, в которой указывается краткий синопсис романа с перечислением персонажей и его название.

Деньги есть деньги. Я, конечно, советский человек, можно сказать, бессребреник, но вовсе не святой и не дурак. Сейчас моя рукопись стоит десятки миллионов долларов. Нынешних миллионов – а значит, умножай на десять."

"В общем, рассказ Стива был очень интересен. Особенно после того, как я узнал, сколько задержанных копами преступников мечтают свернуть башку, прострелить пузо, ткнуть ножом в бок и произвести еще много, очень много деяний, среди которых желание поиметь автора «теории разбитых окон» было самым, можно сказать, неопасным.

Хотя и обидным.

Придется теперь, приезжая в Нью-Йорк, маскироваться капюшоном и низко надвинутой шапкой. И уж точно не открывать верх кабриолета. Хотя какой, к черту, кабриолет с открытым верхом – в такую поганую погоду? Брр… какой промозглый холод на улице! Да и в Нью-Йорке я бываю совсем не часто.

Глава 3

У меня такое ощущение, как если бы я шел по минному полю. Нет, не шел – полз. В руках тонкий, сделанный из упругой антенны щуп, с одного края загнутый и обмотанный алюминиевой проволокой, замотанной изолентой. Этот щуп медленно, осторожно погружается во влажную землю, покрытую листьями, нападавшими с деревьев, и пожухлой травой.

Едва слышный звук удара о твердое – и вот она, эта коробочка, которая так и ждет, чтобы оторвать мне ступню или осколком прошибить башку.

А из кустов за мной может следить снайпер, и моя спина мокра от пота – то ли видит, то ли нет, то ли выстрелит, то ли нет. Доползу? Выживу?

А куда я ползу? Зачем? Наверное, глупый вопрос. Каждое живое существо хочет жить. И не просто жить, а хорошо жить – так, как оно представляет себе это самое «хорошо».

Так вот что для меня – хорошо? Надо разобраться. По большому счету, мне много-то и не надо – я люблю вкусную еду, но равнодушен к особым кулинарным изыскам, стоящим огромных денег. Мне кажется глупым переводить деньги в дерьмо через посредство кулинарии.

Красивый, удобный дом? Да, я всегда такой хотел. Как этот, американский дом. Вот только находится он НЕ ТАМ. Взять бы его, да и перенести туда, на родину. Поставить у какой-нибудь тихой речки, и чтобы простор – далеко-далеко… холмы, поля, перелески.