Милая плутовка

Да, это было трудно, но все-таки каким-то образом удавалось. Или, во всяком случае, она считала, что удавалось. Правда, иногда она удивлялась тому, что кое-кто из членов команды, раньше ее не замечавших, теперь улыбались и кивали ей. Даже неуживчивый Арти и брюзгливый француз Анри стали вести себя более любезно по отношению к ней. Конечно, со временем люди начинают привыкать друг к другу, а ведь она находилась на борту корабля уже больше месяца. Вероятно, за это время команда стала воспринимать ее как полноправного члена экипажа. Собственно говоря, существовала только одна причина, по которой Джорджине хотелось бы сохранять маскарад и продолжать играть роль юнги, — это Мак.

Она догадывалась, как он отреагирует на новость, что Джеймс Мэлори — ее любовник. Мак устроит скандал — и будет совершенно прав. Ей и самой не верилось, что все происшедшее случилось на самом деле."

"Тем не менее это случилось. Джеймс был ее любовником в полном смысле слова. Исключая лишь один аспект — по-настоящему он ее не любил. Но он испытывал к ней влечение. В этом не было сомнений. Как и она к нему. После второго сближения она даже не делала попыток это отрицать.

Она просто объяснила себе, что такой человек может встретиться девушке лишь один раз в жизни, если его вообще суждено встретить. Так почему она должна отвергать его, если ей так повезло? Скоро им обоим предстоит расставание: ему надо решать свои дела на острове, ей — возвращаться домой на первом же судне компании «Скайларк лайн», которое придет на Ямайку. А что ее ждет дома? Такое же существование, как и в течение последних шести лет, скучное переползание изо дня в день, без волнений, без мужчины, а лишь с воспоминаниями о нем. И в своих мечтах и фантазиях она будет вспоминать этого мужчину.

Честно говоря, Джорджина старалась не думать о неизбежном расставании, чтобы не портить настроение. Наоборот, она радовалась каждой минуте, проведенной с «неисправимым повесой».

Она любовалась им и сейчас, опершись о поручень на шканцах. Джеймс наклонился над картой, обсуждая с Конни курс судна. На какой-то момент он позабыл о ней. Джорджина находилась здесь вроде как вестовой, хотя обычно он редко использовал ее в этом качестве.

Сейчас ее вполне устраивало, что он не обращал на нее внимания.

Это давало возможность прийти в себя после его многозначительного и многообещающего взгляда. Всякий, кто посмотрел бы на нее в то мгновение, подумал бы, что она перегрелась на солнце, — так она зарделась от удовольствия. Утром, днем, ночью… Их любовные игры не знали ограничений. Когда он хотел ее, то недвусмысленно давал ей понять это, и она с радостью отдавалась его ласкам.

«Джорджина Андерсон, ты превратилась в бесстыжую куртизанку».

Но это вызвало у нее лишь усмешку.