Милая плутовка

— Звучит интригующе, но уверяю тебя, что интриговать сейчас совершенно излишне.

Джорджина хорошо поняла; что он имеет в виду. Она вдруг почувствовала, как у нее предательски заныло между ног, хотя она сейчас совсем не хотела иметь дела с ним. Зачем он это делает? Они провели в море неделю, и в течение всего этого времени он лишь изредка бросал на нее неприветливые, мрачные взгляды, а чаще вообще не замечал ее. Но вот сегодня затеял этот спор в каюте, спровоцировал ее нарушить обет молчания. Если он хочет, чтобы она признала себя побежденной, то он близок к успеху.

Прежде чем начать спускаться по трапу, Джеймс перехватил по-другому Джорджину, хотя и в этом положении она чувствовала себя также беспомощной. Ее уже не на шутку злило, что она ничего не может поделать, что его гнев куда-то испарился, в то время как ее раздражение нарастает.

— Зачем ты это делаешь, Джеймс? — приглушенным, но негодующим голосом спросила она. — Объясни мне, пожалуйста.

В новом положении она могла смотреть ему в лицо. Но когда он бегло взглянул на нее, Джорджина все прочитала в его зеленых глазах. Тем не менее он ответил:

— Не ищи какого-то тайного смысла, любовь моя. Мои мотивы просты и естественны. Тот страстный гнев, который мы изливаем друг на друга, заставил меня испытать… тошноту.

— Ну что же, — сказала она, закрывая глаза, чтобы защититься от его пронзительного взгляда. — Надеюсь, тебя вырвет.

Ее сотряс громкий смех Джеймса.

— Знаешь, я совсем не это имел в виду. Более того, готов спорить, что весь тот накал страстей таким же образом подействовал и на тебя.

Так оно и было, но он никогда об этом не узнает.

Однако Джеймс намерен был это выяснить.

— А ты не испытываешь тошноту?

— Ни в малейшей степени…

— Надеюсь, ты знаешь, как можно поубавить самоуверенности."

"Он отпустил ее ноги, и они скользнули вниз, однако до пола не достали, потому что второй рукой он прижимал ее к себе. Джорджина не заметила, когда они вошли в каюту, но услышала, как за ними захлопнулась дверь. Сердце у нее гулко забилось.

— Я готов первым признать, что теряю такт и здравый смысл, когда имею дело с тобой, — продолжал он. Одна его рука скользнула вниз, накрыла ей ягодицы, прижала к плотным бедрам, а вторая стала гладить волосы, затылок. Джорджина видела его чувственную улыбку, блеск в зеленых глазах и ощутила жаркое дыхание на своих губах.

— Джеймс, не надо…

Но его рот уже настолько приблизился к ее лицу, что спасения не было. Он нежно и осторожно стал целовать Джорджину, и каждый поцелуй пробуждал в ней чувственные импульсы. Она обвила его шею, а в это время язык Джеймса заставил ее губы раскрыться и проник в глубину рта.