Милая плутовка

Как легко было забыть и о беременности, поскольку переносила ее она легко, не испытывала дискомфорта и тошноты, полнеть пока не начала, и лишь грудь у нее слегка увеличилась. Джорджина была беременна уже два с половиной месяца, но Джеймсу об этом не говорила, да и он никогда не заводил об этом разговора. Джорджина даже не была уверена в том, что он обратил внимание на ее неосторожные слова, содержащие намек на ее теперешнее состояние, которые у нее как-то вырвались, когда она, гневно хлопнув дверью, выскочила из каюты.

Джорджина поплотнее закуталась в теплое пальто Джеймса. Было весьма прохладно. Стояла середина ноября. Бухта казалась холодной и неприветливой. День был мрачный, как и ее мысли в тот момент. Что-то ее здесь ожидает?

Джорджина сразу же вспомнила Пиккадилли. Она даже хотела было сказать Джеймсу, что они с Маком останавливались в отеле «Олбани». Однако увидев выражение лица мужа, Джорджина переду мала. Оно появилось у него в тот момент, когда оба сошли с корабля.

Джорджина не стала спрашивать, в чем причина его столь мрачного настроения. Джеймс наверняка отделается ничего не значащими словами, которые лишь вызовут в ней раздражение. Джорджина старалась не осложнять ситуацию и не давать волю собственным мрачным мыслям. В душе она надеялась, что Джеймс рад оказаться дома. Она знала, что здесь его семья, даже сын… Господи, она совсем было забыла об этом! У него семнадцатилетний сын, — он всего на пять лет моложе ее! Беспокоило ли Джеймса предстоящее объяснение того, что он возвращается с женой? Впрочем, будет ли он вообще кому-то это объяснять? И вообще домой ли он ее везет?

Возможно, даже короткий диалог успокоит ее… или наоборот. Может быть, и так.

— Джеймс!

— Мы приехали.

Карета тотчас же остановилась, и он вылез раньше, чем Джорджина успела бросить взгляд из окна.

— Куда приехали?

Джеймс помог ей сойти на мостовую.

— В дом моего брата.

— Какого брата?

— Энтони. Ты его вспомнишь. Черный, как грех, — это же твои собственные слова.

Брови Джорджины сошлись вместе, ее обожгло внезапное подозрение, и она гневно набросилась на Джеймса.

— Ах, вот оно что! Ты хочешь выгрузить меня здесь? У тебя нет мужества даже привезти меня домой, и ты намерен оставить меня у своего распутного брата? Что именно тебе неприятно объяснять своему сыну — то, что я американка, или то, что я твоя жена.

— Я ненавижу это слово. Называй себя как угодно, а его исключи из своего лексикона.

То, что Джеймс произнес эти слова так спокойно, еще больше взбесило Джорджину.

— Хорошо! Шлюха подойдет?

— Это лучше.

— Негодяй!

— Милая девочка, ты должна как-то совладать со своей склонностью к скандалам. И как всегда, ты в снова полощешь грязнее белье на потеху народу.