Милая плутовка

Может, это и в самом деле благородный жест со стороны первого помощника, однако она все еще продолжала испытывать неприязнь к нему… и к его чистоплотному капитану.

Когда дверь за ней закрылась, Конни спросил:

— С каких это пор на борту судна ты стал принимать ванну каждый день, Хоук?

— С тех пор как заполучил себе в помощники эту милую девчонку.

— Я должен был сообразить, — фыркнул Конни. — Но думаю, она вряд ли скажет тебе спасибо, когда сосчитает все мозоли на руках.

— Неужто ты думаешь, что я заставлю ее таскать эти бадьи? Не хватает еще, чтобы она накачивала мышцы, которые ей совершенно не нужны! Вовсе нет! Я уже договорился с Анри, чтобы он продемонстрировал свою доброту!

— Анри? — Конни усмехнулся. — Говоришь, доброту? А ты не сказал ему…

— Конечно, нет.

— А он не спрашивал тебя, почему ты этого хочешь?

Джеймс хмыкнул.

— Конни, старина, ты слишком часто задаешь мне всякие дурацкие вопросы и забыл про то, что другие не смеют это делать.

Глава 16

Руки у Джорджины слегка дрожали, когда она ставила грязную посуду на поднос и убирала со стола. И вовсе не от того, что она перетрудилась. Все, что ей пришлось сделать, — это донести бадьи от двери до ванны, а благодарить за это нужно было шумливого француза, который страшно огорчился, когда она расплескала воду на палубе. Его звали Анри. Он и слушать не стал ее протестов, а просто приказал двум парням чуть постарше самой Джорджи притащить по четыре бадьи к двери. Ребята, конечно, были покрупнее и посильнее ее, а протестовала она потому, что знала: они будут ворчать из-за того, что им приходится выполнять чужую работу.

Однако возмущения с их стороны не последовало, а сам Анри сказал, что ей нужно чуточку подрасти, прежде чем приниматься за мужскую работу. Она, можно сказать, обиделась на это, но вовремя придержала язык. В конце концов человек ей помогал."

"Конечно, ей и самой пришлось немного потрудиться, потому что добровольные помощники оставляли бадьи у дверей капитанской каюты. Джорджина нисколько не была за это в претензии. Она и сама не вошла бы во владения капитана, если бы ее не заставили. Одним словом, руки у нее дрожали вовсе не оттого, что ей пришлось потрудиться, а потому, что за ширмой Джеймс Мэлори раздевался, и это страшно ее нервировало.

К счастью, ей надо было выйти из каюты. Она должна была отнести на камбуз посуду, а также принести с полубака койку. Но пока она находилась в каюте и слышала плеск воды в ванне.

Джорджина вдруг представила, как крупное тело капитана погружается в горячую воду, от которой идет пар. Капли влаги на груди блестят в свете фонаря. Он ложится на спину, закрывает глаза и расслабляется… На этом видение исчезало. Джорджина просто не могла себе представить этого человека в расслабленном состоянии.