Милая плутовка

Когда Джорджина заканчивала бритье, она увидела капельки крови в том месте, где был порез. Ее пальцы невольно потянулись к этому месту и легким движением стерли кровь.

— Я не хотел сделать вам больно. Сказала она это тихим, почти нежным голосом, но его ответ прозвучал еще тише и нежнее:

— Я знаю.

О Господи, кажется, снова подступает тошнота!

Глава 19

— Ты плохо себя чувствуешь, Джорджи, мой мальчик?

— Просто Джорджи, этого достаточно.

— Нет, недостаточно. — Мак окинул взглядом палубу полуюта, чтобы удостовериться в том, что поблизости никого, кроме них, нет. — Я ловлю себя на том, что называю тебя «девочка», если не напоминаю себе.

— Ну как знаете."

"Джорджина с безразличным видом сунула руку в корзину, чтобы достать канат и связать с тем, что лежал у нее на коленях. Она вызвалась помогать Маку, чтобы скоротать время, но особенно не вникала в то, что делала. Ему уже пришлось развязывать один из ее узлов с помощью свайки и заставить сделать все заново. Джорджина без возражений выполнила его указание.

Глядя на нее, Мак покачал головой:

— Нет, все-таки ты больна. Слишком уж ты покладистая.

Эта реплика заставила ее слегка встрепенуться.

— Я всегда покладистая.

— Ну нет! С тех пор как тебе втемяшилось в голову отправиться в Англию, ты ни разу такой не была.

Кажется, только после этих слов она по-настоящему обратила внимание на Мака.

— Вам не следовало сопровождать меня. Я прекрасно добралась бы до Англии и без вас.

— Ты хорошо знаешь, что я не пустил бы тебя одну. А поскольку я не мог тебя посадить под замок, у меня не было выбора. Правда, сейчас я думаю, что все-таки нужно было посадить тебя под замок.

— Может быть, и нужно было. Мак услышал, как Джорджина вздохнула, и фыркнул:

— Ну вот, ты опять согласилась со мной. И вообще ты всю неделю какая-то странная. Или тебе приходится много работать у капитана?

Много работать? Она бы так не сказала. Более того, некоторые из обязанностей, лежащих на ней, по словам капитана, она вообще не выполняла.

Обычно капитан был на ногах и наполовину одет еще до того, как она утром просыпалась. Джорджина лишь один раз подняла его утром, причем он вел себя так, словно она совершила ошибку, а не исполнила долг. Она стала чувствовать его настроение и отличать безобидные подшучивания от саркастических замечаний. В то утро капитан был раздражен чрезвычайно. Он вел себя так, словно хотел, чтобы обязанность его одевать превратилась для юнги в наказание. Об этом говорили его колкие замечания, жесты, ужимки, и Джорджина поклялась, что постарается просыпать время пробуждения и одевания капитана до самого конца путешествия.

Она надеялась, что впредь ей не придется переживать подобную нервотрепку.