Милая плутовка

Человек пребывал в состоянии блаженства; глаза его были закрыты, на губах застыла чувственная улыбка. Он не спал. Он наслаждался ее прикосновениями. Джорджина вдруг ощутила, как на нее накатывают попеременно волны тепла и слабости. Она резко отдернула руки, однако капитан в мгновение ока поймал их и притянул теперь уже не к вискам, а к щекам.

Ее ладони прижались к его щекам, она встретилась с пронизывающим взглядом его удивительно зеленых, колдовских глаз. И тогда все это произошло. Ее губы прижались к губам — жадным, горячим, обжигающим. Она оказалась втянутой в какой-то водоворот неведомых нарастающих, обволакивающих ощущений.

Джорджина не знала, когда к ней пришло осознание того, что происходит. Джеймс Мэлори целовал ее, вкладывая в поцелуи всю свою неуемную страсть, а она столь же страстно отвечала на его поцелуи. Похоже, она вновь почувствовала тошноту, но в то же время это было так здорово. Да, но не все так здорово. Ведь он целовал не ее, а Джорджа!

Ее бросило в жар, а затем в холод. Она в ужасе оттолкнула Джеймса, однако он снова обнял ее. Ей удалось уклониться от поцелуя.

— Капитан! Перестаньте! Вы с ума сошли! Отпустите меня!

— Замолчи, милая девушка! Я больше не в силах продолжать эту игру!

— Какую игру? Вы сошли с ума! Нет, постойте… Он подмял ее под себя, придавив своим телом к мягкой кровати, так что какое-то время Джорджина не могла произнести ни слова.

Знакомая тошнота, хотя и гораздо более приятная, усилилась. И вдруг ее осенило. Милая девушка?

— Вы знали! — воскликнула она, отстраняясь, чтобы увидеть его лицо и высказать все в глаза. — Вы знали с самого начала?

Джеймс находился в тисках такого могучего чувственного желания, какого, кажется, не испытывал никогда в жизни.

Однако у него хватило воли не форсировать события и тем самым не совершить непоправимой ошибки.

— Мне до чертиков хотелось бы все знать, — прохрипел он, стаскивая рубашку с ее плеч. — И позже я попрошу тебя все подробно рассказать, будь уверена.

— Тогда как же… Ой!

Он тихонько засмеялся, и Джорджине вдруг захотелось улыбнуться в ответ, что ее весьма удивило.

Казалось бы, нужно сокрушаться по поводу ее разоблачения, но сейчас, когда Джеймс нежно целовал ее в щеку, она не думала об этом.

Ей следовало бы остановить его, но у нее не было на это сил.

Джорджина затаила дыхание, когда Джеймс одним рывком сдернул кепку и чулок с ее головы, рассыпав темную массу волос на подушку. Но если сейчас у Джорджины и возникли какие-либо опасения, то они относились к разряду женских: она боялась, что он будет разочарован тем, что увидит. А Джеймс смотрел на нее долго и внимательно, не произнося ни слова.

— Тебя надо выпороть за то, что ты прячешь от меня эту красоту.

Грозные слова нисколько не испугали ее.