Милая плутовка

Ты можешь себе представить мое смятение при воспоминании о том, как ты помогала мне мыться, как я… раздевался в твоем присутствии?

Джорджине стало не по себе. То, что она обманывала, уже плохо, но еще хуже, что обман создавал ситуации, которые сам капитан считал сейчас щекотливыми. Надо было сказать правду в самый первый день, когда он позвал ее помыть спину. А она, наивная дура, тешила себя мыслью, что ее обман не раскроется до самого конца путешествия.

У капитана есть все основания быть сердитым на нее. Не без колебаний Джорджина спросила:

— Ты очень зол на меня?

— Нет, не очень.

Во всяком случае, сейчас. Я получил достаточную компенсацию. Ты фактически заплатила за свой проезд и за все другое.

Джорджина перестала дышать, не веря собственным ушам. Как может он говорить что-то подобное сейчас, после того, как они были столь близки? Очень просто, дура ты набитая. Ведь он англичанин, надменный, напыщенный лорд. А как он назвал тебя? Девицей. И уже это говорит о том, какого низкого мнения он о тебе.

Джорджина медленно выпрямилась на кровати. Когда она устремила на него взгляд, лицо ее было гневно, и Джеймс понял, что она до глубины души оскорблена.

— Ты бы по крайней мере подождал до утра, прежде чем говорить подобные гадости, сукин ты сын!

— Прошу прощения?"

"— Ты все прекрасно слышал! Джеймс протянул к ней руку, но она соскочила с кровати. Он попытался объясниться:

— Я вовсе не то имел в виду, просто я неудачно выразился, Джордж!

Она резко повернулась к нему.

— Не называй меня этим именем!

Сознавая абсурдность происходящего, он спокойно заметил:

— Но ведь ты так и не сообщила мне своего подлинного имени.

— Меня зовут Джорджина.

— Спасибо. Но я все-таки буду называть тебя Джорджем.

— Я собираюсь ложиться спать, капитан. В своей кровати, — высокомерно добавила она, и надо сказать, что сыграно это было великолепно, хотя она и стояла перед ним нагая. — Буду весьма признательна, если ты найдешь для меня другое место завтра утром.

— Стало быть, сейчас мы наконец-то видим настоящего Джорджа, его подлинный темперамент во всей своей красе.

— Пошел ты к черту, — огрызнулась она, обходя кровать и забирая по ходу свою одежду.

— За всем, что я говорил и делал, стоит одно: я хотел сделать тебе комплимент… по-своему.

— То, что ты… вы говорите, дурно пахнет, — сказала она и после паузы презрительно добавила: — сэр.

Джеймс вздохнул, но через пару секунд, глядя на удаляющуюся обнаженную девушку, на развевающиеся черные волосы, достигающие круглой белоснежной попки, он улыбнулся и с трудом сдержал смех. С нею не соскучишься.

— А ты могла бы на неделю стать кроткой, Джордж?

— Только если проткнуть мне дырки в языке, — тут же отреагировала она.