Милая плутовка

— А как насчет жилья? — напомнила она, когда слезла с койки и удалилась от капитана на безопасное расстояние.

— Обсуждению не подлежит, Джордж. Ты остаешься здесь.

Джорджина открыла было рот, чтобы возразить, но тут же передумала. Ладно, она уступит, если он поймет, что ему не позволено командовать ею во всех отношениях. Его каюта не столь уж плоха, по крайней мере здесь она будет иметь возможность хоть иногда снимать эти ужасные бинты и спать с удобством в течение всего путешествия.

— Хорошо, пусть будет по-вашему, при условии, что я буду спать так, как мы договорились с самого начала.

 — Сказано было достаточно ясно. — И я полагаю, что впредь я не должна тереть вам спину… сэр. Джеймс едва не расхохотался. Какой чопорной и суровой была сегодня эта девчонка! Интересно, какой образ жизни она вела, когда не носила эти брюки?

— Могу ли я напомнить тебе, Джордж, что ты единственный мой юнга? Ты высказалась и можешь придерживаться своих взглядов до тех пор, пока я не распоряжусь по-другому. Или ты забыла, что здесь я капитан?

— Я вижу, вы намерены постоянно напоминать мне об этом.

— Вовсе нет.

Я просто хочу заметить, что ты сама не даешь мне иного выбора. Но ты не должна думать, что я и в дальнейшем воспользуюсь тем, что ты была столь сговорчивой вчера вечером.

Прищурившись, она впилась в него взглядом, однако лицо его оставалось непроницаемым. Наконец Джорджина вздохнула. В конце концов ей ничего не оставалось, как согласиться.

— Хорошо, будем вести себя так, как было… до вчерашнего вечера, я имею в виду. — Последние слова вызвали у него еле заметную улыбку. — А сейчас я должна одеться, после чего принесу вам завтрак, сэр.

Схватив с пола одежду, она направилась за ширму. Джеймс с трудом удержался, чтобы не прокомментировать ее стыдливость после того, как она вчера дефилировала обнаженной по каюте. Он лишь заметил:

— Пожалуй, это излишне — называть меня «сэром».

Джорджина на ходу обернулась.

— Но это вполне уместно. В конце концов, вы по возрасту годитесь мне в отцы, а к пожилым людям я всегда относилась уважительно.

Джеймс смотрел на нее, пытаясь увидеть триумф в глазах Джорджины или какой-либо другой признак того, что она пытается его оскорбить.

Попадание было точным. Он не просто испытал негодование — уязвлена была его гордость. Однако никаких следов триумфа в ее лице он не находил. Джорджина произнесла свою реплику небрежно, почти автоматически, без всякого подтекста.

Джеймс скрипнул зубами. На сей раз он не вскинул вверх свои золотистые брови.

— В отцы? Тебе следовало бы знать, милая девочка, что это невозможно. Верно, у меня может быть семнадцатилетний сын, однако…

— У вас есть сын? — Она повернулась к нему всем корпусом.