Миля над землей

Мой папа поднимает голову, на его лице видна гордость.

– Что? – осторожно спрашиваю я.

– Ты его любишь.

– Боже, папа. – Я закрываю лицо руками, стремясь спрятать горящие, полные слез глаза. – Не напоминай.

Он сжимает мою руку:

– Прости. Я просто никогда не видел тебя такой. Я знаю, что у тебя болит сердце, и я не пытаюсь это игнорировать. Я просто не привык видеть тебя такой уверенной в себе. Мне это нравится.

Это то, что привил мне Зандерс. Быть уверенной в себе, уметь постоять за себя. Но неужели теперь, когда он тоже стал таким, все это исчезнет?

– Маме это не понравится.

Отец поджимает губы, пытаясь сдержаться.

– Я не хотел поднимать эту тему, если ты не захочешь о ней говорить.

– Она звонит мне без остановки.

– Я знаю.

Между нами повисает тишина, мы обмениваемся неловкими взглядами. Приятно, что я больше не подвергаюсь двусмысленным комментариям и неодобрительным взглядам, но в то же время я не уверена, что хочу, чтобы мама навсегда исчезла из моей жизни. Я хочу, чтобы у нас были лучшие отношения. Хочу, чтобы у нас были те отношения, которые были у нас, когда я была младше и она думала, что я пойду по ее стопам.

Только когда я стала взрослой, мой выбор начал разочаровывать ее, и наши отношения испортились, но мне действительно интересно, сможет ли она однажды снова обрести способность поддерживать меня.

– С ней все в порядке? – наконец спрашиваю я.

Папа небрежно приподнимает плечо, делая еще один большой глоток пива.

– Она приходит к пониманию некоторых вещей, и они довольно сильно ее задевают. Ей было тяжело видеть эти заголовки и понимать, что они были о тебе. Но я не собираюсь сидеть здесь и говорить, что она не заслуживает этих переживаний.

– Они сказали только то, что она говорила мне годами.

– Я к этому и веду. Думаю, увидев то, что написали другие, она осознала, как поступала с тобой.

В папиных словах не так много эмоций, и он довольно чувствительный человек, который больше всего на свете заботится о своей семье, но мне кажется, он говорит о маме как-то отстраненно. Его слова ощущаются по-другому.

Я хмурю брови:

– Ребята, вы в порядке?

Он смотрит в сторону:

– Не знаю, Ви. Это не то, что следует обсуждать со своими детьми.

– Ну если речь обо мне, я думаю, ты должен мне все рассказать.

Я уже взрослая.

Он делает глубокий, смиренный выдох:

– Ситуация была немного напряженной, но я не хочу, чтобы ты об этом беспокоилась.

Я сажусь прямее:

– Ну теперь я беспокоюсь. Я не хочу, чтобы у вас, ребята, были проблемы из-за меня.

Его грудь приподнимается во вздохе, карие глаза слегка затуманиваются."

"– Стиви, она хороший человек. Просто последние несколько лет она немного запуталась, и она не была тебе хорошей матерью. Я знаю это, и в глубине души она тоже это знает.