Миля над землей

Я пожимаю плечами, стараясь держаться как можно непринужденнее.

Моя карьера не стоит на первом месте в списке того, что нужно исправить прямо сейчас.

– Господи, – он издает испуганный смешок. – Да ты действительно любишь ее.

Райан закрывает за мной дверь, но прежде чем она закрывается полностью, я слышу, как он говорит:

– Тебе, наверное, стоит придумать способ сказать ей об этом, пока не стало слишком поздно.

В третьем матче финала Кубка Стэнли царит сумасшедшая атмосфера. «Юнайтед-центр» переполнен, все места, включая стоячие, проданы. К началу третьего периода мы проигрывали со счетом 3: 2, но Мэддисон забил быстрый гол, а один из наших новичков-вингеров[25] совершил чудо-бросок, обеспечив нам победу с разницей в один гол и преимущество в серии из трех игр.

Когда истекают последние секунды, я не могу ничего поделать с переполняющими меня эмоциями.

Этот город последние семь сезонов был для меня всем. Конечно, мне пришлось играть персонажа, которым я не хотел быть, но в целом время, проведенное в майке «Рапторс», было лучшим в моей жизни. Это первый и единственный профессиональный клуб, за который я играл. Мой лучший друг попал сюда вскоре после меня, и мы впервые в жизни оказались в одной команде. Здесь у меня появилась семья, дом, но, возможно, после сегодняшнего вечера у меня останется только еще одна игра в этом здании.

Я не хочу говорить о победе до того, как это произойдет, но трудно поверить, что мы не завершим серию в четвертом матче, когда играем на собственной арене. То, как мы играли, забивали голы, как играл наш вратарь. Преимущество на домашнем льду. Нутром чую, что это произойдет в результате серии атак. Я уверен.

Всего несколько месяцев назад я не любил домашние игры, поскольку играл в этом здании, зная, что сюда никто не придет ради меня. На выезде, по крайней мере, я знал, что ни у кого в команде нет фанатов, которые подбадривали бы их или ждали, когда они выйдут из раздевалки. Но домашние игры постоянно напоминали мне о том, что я один.

Так было до тех пор, пока в начале этого сезона Стиви не начала приходить посмотреть, как я играю. Осознание того, что она находится в толпе или прячется, ожидая, когда я выйду в костюме после игры, придавало мне уверенности. Мне было за кого играть, и я играл не только за себя. Запал, который я получал от того, что меня ненавидели, оказался ничем по сравнению с любовью, которую я почувствовал к себе во время домашних игр.

И вот я снова один. Билет, который я оставил для Стиви, так и остался неиспользованным, и единственная семья, которая здесь у меня есть, вовсе не моя семья. Это семья Мэддисона.

Я закрываю за собой дверь кабинета тренера и направляюсь к раздевалке.

– Все хорошо? – спрашивает Мэддисон из-за соседнего шкафчика.