Миллер. Спрячься, если сможешь

— Почти приехали, не засыпай только.

В машине укачивало, снова поганая тошнота настигала меня. Я не смогла сдерживаться, наклонила голову, крепче сжав его руку и начала давиться. Ничего не выходило, лишь глотку надрывала. Тошнота мучила меня изнутри, я до последнего не хотела блевать у него в машине, но все же испортила красивый вид снизу. Пурпурная подсветка открывала обзор на моё творение.

— Похер на неё. — успокаивал он меня. —Не сдерживайся, плевать на эту железяку.

А я от стыда чуть не сгорела.

Он остановился, обошел машину, открыв мне дверцу. Помог вылезти, я опираясь на него, встала на ноги.

Ненавижу больницы. Все ходят в белых халатах, как в психушке. Пахнет спиртом и бинтами, ужасный запах.

— Девушке плохо! — закричал он, ногой открывая дверь и внёс меня на руках внутрь больницы.

Медсестра тут же подбежала к нам, а другая нажала на кнопку вызова врачей. Уже через минуту меня положили на каталку и быстро повезли куда-то. Миллер всё это время держал меня за руку.

— Голова сильно болит. — гляжу на него, словно это он мой врач, который меня сейчас вылечит одним своим взглядом.

— Потерпи, я с тобой.

Всё как в тумане : с меня снимают платье, кладут на кушетку, светят фонарем в глаза и пальпируют живот. Нижнее белье летит в сторону и врач осматривает нижнюю часть моего тела, пока медсестра водит прибором мне по животу и делает узи.

— Нет, она не беременна. — говорит медсестра врачу.

Не беременна? Тогда почему так плохо?

Я приоткрываю глаза и вижу Мёрфи, который подписывает какие-то документы, попутно расспрашивая врача.

— Эмилия, вы меня слышите? — женский голос звучал в моей голове. — Эмилия? Она сознание теряет!

Я проваливаюсь в глубокий и темный сон, где нет веселья, но есть красный фон и коты. Много черных котов. Они играются друг с другом, а сзади них мелькают неизвестные мне символы. Это ад? Я вижу настоящий ад?

***

Солнышко светило мне прямо в лицо, отчего я жмурюсь, но приоткрываю глаза. Очнулась в светлой палате, в больничной ночнушке. Поворачиваю голову в сторону и вижу единственное черное пятнышко среди этого белого ада.

Он сидит на полу возле моей койки, припер рукой голову.

«Спит» — подумала я, потрепав его волосы, от чего Мёрфи резко открывает глаза и подскакивает с пола.

— Ты напугала меня! — он расцеловал всё моё лицо, но когда его губы легли на мои, я закрыла глаза, наслаждаясь теплым поцелуем.

— Долго спала? Который час?

— Почти сутки прошли, как ты уснула. Врачи поставили тебе успокаивающую капельницу.

— Ого… А Ника знает, что я здесь?

— Все знают. — он вышел за дверь, кому-то кивнув. — Эми, мы тут без тебя немного познакомились.

В палату входит темно-русая женщина, сияющая не меньше солнца, озаряя комнату светом и домашним теплом. Моя мама. Моя любимая мама.

— Милая..