Миллер. Спрячься, если сможешь

Где же твои вещи хранятся?

Я тихо трогаю молнию на чемодане и открываю его. И это всё? Серьезно? Парочка небрежно лежащих кофточек, а где остальные вещи?

— Мёрфи!? — настороженно спросила Эмилия.

— Не кричи. — я приставляю указательный палец к своим губам, показывая жест «Тише».

Но ей плевать, она переспрашивает еще раз, произнося мое имя так, будто это единственное слово, которое она знает в этой жизни.

— Ты что делаешь? Оставь мои вещи в покое. — возмущается она и подходит ближе ко мне, протягивая свою тоненькую ручонку к чемодану.

Я перехватываю её нежную руку и толкаю на кровать. Грубо приземлившись на неё, она едва пискнул, уставив свои безумно красивые карие глаза на меня.

— Повторяю, не кричи.

— Остановись, что ты задумал? — Эми выставила вперед руки, думая, что это сможет меня остановить.

— А о чем ты подумала, кис?

Сравнение её с кошкой возникло у меня пять лет назад, когда её глаза в темноте будто светились. А огонь от костра придавал искристость взгляду.

Знала бы она, о чем я думал в тот момент.

— Я пока не думала ни о чем, но подумаю, если ты дотронешься до меня. — это прозвучало как вызов с её стороны.

— Вот так? — я лихо коснулся её щиколотки, проведя руку выше до колена. — Ты уже начала думать?

Дыхание Эмилии участилось, её грудь вздымалась и опускалась так часто, будто сердце готово вырваться наружу, будто ему там очень тесно.

Я теряю самоконтроль рядом с ней и достаю острый нож, припрятанный в куртке. Её напуганные глаза скользнули вдоль лезвия.

— Мёрфи, нет. Не нужно, пожалуйста. — она говорила одно, но глаза молили о другом.

— Не произноси моё имя. Никогда, слышишь? — диктую я свои правила."

"— Почему? — кажется, это любимый вопрос Эми.

Я уперся коленями на край кровати и наклонился ближе к ней. Мне нравится вот так прижимать её. Около дерева в лесу, около стены на заброшенной электростанции, вот сейчас здесь на кровати. Выглядит более чем сексуально.

— Может я возбуждаюсь каждый раз, когда ты произносишь моё имя. — шепчу я рядом с её лицом, в упор смотря на неё.

— А почему другим нельзя называть тебя по имени? Ты тоже возбуждаешься? — Эмилия улыбнулась, она язвила мне, и её ни в коей мере не смущал нож приставленный к её горлу.

Она точно сумасшедшая. И откуда она такая взялась на мою больную голову?

— Нет. Но если ты об этом, то встает у меня только на тебя. Хочешь проверить? — вот я ляпнул, конечно. Дурак, сам себя с потрохами сдал. Это можно приравнять к признанию в любви, по сути-то.

Эмилия помотала головой, в знак отказа на моё предложение. Но её глаза так и бегали от моего лица к телу. Интересно, что же она хотела разглядеть?

— Этот нож уже был в крови? — осторожно спросила Эми.

— Да. — уверенно произношу я, рассматривая её реакцию.