Минус на минус

Она хмыкнула и вернулась к Егоркиному фотоаппарату, сообразив, что сейчас не время и не место задавать вопросы. Но я точно знала, что она добьется своего позже. Впрочем, даже если и не захочет – я все равно расскажу ей о своих подозрениях. Потому что мне очень нужен был ее совет.

– Кстати, ребята, – отхлебывая кофе, привлек наше внимание старший брат. – Мне тут позвонили. Вызывают на практику. Перелет в Лос-Анджелес и обратно.

– На практику?! – восхитилась Полина. – А на кого ты учишься?! Я тоже так хочу… Лос-Анджелес, фигасе…

– Я – пилот, – ухмыльнулся Егор.

 – И поверь, Полина, тебе бы не хотелось сажать вертолет в Ливийской пустыне или доставлять продукты полярникам на Северный полюс. Лос-Анджелес – это редкая возможность, скорее даже приятное исключение.

– Блин, до чего интересная у тебя жизнь! – протянула ничуть не смущенная готесса.

Я только улыбнулась: если Егорка хотел напугать подругу, ему следовало вспомнить акул, а не Ливийскую пустыню с ее враждебно настроенными племенами. Последних она воспринимала исключительно как персонажей Counter-Strike: чуток опасные, конечно, но такие заба-авные!

– Угу, – фыркнул братец.

 – Интересная, не спорю. Вот следующие три дня тоже будут очень веселыми. Короче, я завтра уезжаю, ребята. Вы уж тут поживите втроем, ок? Не ругайтесь, ешьте вовремя, спать ложитесь не позже двенадцати. Ева, ты поняла?

– Да что ж такое?! – Я всплеснула руками. – Мне уже шестнадцать!

– Да-да, – отмахнулся Алекс. – Мы помним: принц, Русалочка… Не волнуйся, брат. Я позабочусь о сестре.

– Э… – с кривой улыбкой поскреб в затылке Егор. – Я вообще-то хотел попросить Богдана, но если ты так настаиваешь… Ладно.

Согласен. Только глупостей не делай.

– Какие глупости? – наигранно воскликнул Шурик.

А я посмотрела в его глаза и поняла, что за эти несколько дней стараниями братца на мою голову свалятся несколько ярких и, к сожалению, незабываемых «хеппенингов». Но потом взгляд упал на воодушевленно ковыряющуюся в фотоаппарате Полину, и я успокоилась. Потому что, если готесса не умерит свой пыл, Алекс может делать все что пожелает: следующие три дня я пролежу в постели, страдая жесточайшей мышечной крепатурой.

Тихо в лесу,Только не спит барсук,Этот барсук…Тут я подула на ладошки, обняла себя покрепче и продолжила переминаться с ноги на ногу:

…Ждет, когда враг выберется из укрытия,Быстренько с ним разберетсяИ отправится спать в теплую постельку!"

"При мысли об одеяле губы сами собой растянулись в широкой улыбке, а глаза мечтательно прикрылись.

О нет, эти коварные веки! Нельзя же так плотно смыкаться, когда впереди еще туева куча работы!

– Не спать, Ева! Не спать! – пробурчала под нос и едва не прикусила язык.