Минус на минус

Я только вздохнула: вот уж точно, «человек, подверженный предрассудкам». Как бы ему доказать, что мы, маги, не варим зелья из лягушачьих лапок и кроличьих черепов. Супы – да (кстати, очень вкусно получается), но не зелья.

Градусник пикнул, предлагая проверить результат, и Алекс буквально вырвал его у меня изо рта. Я изогнула бровь, спрятала под одеяло руку, которой просто не успела взять инструмент, и хрипло полюбопытствовала:

– Сколько?

– Тридцать девять и шесть, – задумчиво озвучил братец и поднял на меня такой взгляд, что я почувствовала себя трупом на столе у любознательного патологоанатома.

 – Еще не поздно, а ты уже горишь. Надо выпить чаю.

– Спасибо хоть кровопускание не предлагаешь, – мрачно усмехнулась я. – Дай мне телефон, я Полине позвоню.

– Зачем? – не понял Шурик.

Я нахмурилась: он действительно решил вылечить меня кипятком с вареньем?

– Она – знахарка.

– Ну с некоторых пор я тоже, – заржал парень.

Я скрипнула зубами: очень весело, блин! Мне уже сдохнуть хочется, а он хихикает. Чихнуть на него, что ли? Пускай бы тоже помучился…

– Она – реальная знахарка!

– И она нам здесь совершенно не нужна, – категорично заявил Шурик.

 – Я сам тебя вылечу. Лимон, чеснок и обтирания – вот что спасет от любого недуга!

– Слушай ты, Спартак!.. – попыталась принять вертикальное положение разозленная я, но меня схватили за плечи и решительно уложили обратно.

– Ева, – Алекс склонился так, что почти коснулся лицом кончика моего носа, – ответь, кто лучше: я или Полина?

– Полина, конечно! – гаркнула в полную силу своего больного горла."

"Алекс внимательно посмотрел в мои категоричные глаза, подождал на случай, если я все-таки передумаю (кажется, он действительно считал меня мазохисткой), потом мрачно ухмыльнулся и выпрямился.

Подошел к столу, взял мой телефон… – я аж в постели села от нетерпения, – посмотрел на него, словно видел впервые, и плавным жестом опустил себе в карман. Моя челюсть с глухим стуком рухнула на одеяло. А братец подмигнул на прощание и вышел из комнаты. Довольный донельзя.

– Гад! – хрипло выдохнула я и без сил упала на подушку. Правда, тут же подорвалась снова. Переползла на другую сторону кровати, села на коленках, вытянулась и заглянула в зеркало над комодом – в таком положении оно как раз было на уровне глаз.

– Госспади, – просипела, хватаясь за голову. Нет, в таком виде болеть нельзя, можно только умирать. Потому что о покойниках многого не скажешь: тут либо хорошо, либо ничего. А значит, никто не станет возмущаться и обзывать «страхолюдиной». Увы, рассчитывать на благородство братца, которое не позволит ему издеваться над больным человеком, не приходилось, потому, собрав волю в кулак, я выбралась из-под одеяла.