Минус на минус
Когда тебе шестнадцать, а твоя мама вдруг решает круто изменить свою жизнь и выйти замуж – это стресс. Если к тому же у новоявленного отчима обнаруживается трое взрослых сыновей от первого брака – это уже шок. А если вы с мамой ко всему прочему потомственные ведьмы, о чем новая семья никогда не должна узнать, – идея приобретает оттенок катастрофы. Впрочем, и ее можно пережить! Особенно если вспомнить, что общая беда сближает, и привлечь на помощь тех, на кого в ином случае ни за что не решилась бы положиться. А уж с выбором подходящей «беды для сближения» трудностей не будет. Главное – с приоритетами не ошибиться!
И, зная этого парня, я была почти уверена, что знахарка ими воспользуется."
"Гаспар, или Гастон, как его называла лично я за удивительное сходство с персонажем диснеевского мультика, был французом. Причем в худшем смысле этого слова: эдаким придурочным французским отродьем. Под два метра ростом, с косой саженью в плечах, он был просто образцом альфа-самца. В племени неандертальцев все самочки были бы его: длинная косматая шевелюра, квадратный подбородок и злобные глаза сделали бы его неотразимым. Дядюшка Дарвин, кстати, тоже был бы в восторге. Одного взгляда на «Гастона» хватало, чтобы поверить в теорию эволюции: вот же оно, потерянное звено между обезьяной и человеком!
Как мама могла всерьез считать его претендентом на мою руку?!
Дело в том, что у нас, у ведьм, сила передается по материнской линии.
Надо будет, кстати, маме по возвращении сказать большое человеческое спасибо! От души поблагодарить. Если бы не ее дурацкое желание следовать традициям, может, Гаспар и обошел бы стороной нашу стоянку. К сожалению, сейчас об этом можно было только мечтать.
– Ладно, путник, – вежливо, стараясь не слишком откровенно хмуриться, кивнула я.
И очень надеюсь, что эта любезность не вылезет мне боком…
Разумеется, тем утром мы уже не ложились. Полина разожгла костер, я отправила Гаспара за водой и приготовила некое подобие овощного супа из полуфабрикатов, захваченных Егором из дома. Потом мы втроем уселись вокруг огня, разобрали тарелки с едой и надолго замолчали. Есть не хотелось, но чем еще заниматься в такой «дружеской» обстановке – придумать не смогли.





