Мир, где нет тебя

И никто не смел нарушить её правила и привычки. И всё работало, как часы. Поначалу мне казалось это диким, я не могла понять, как можно подстраивать свою жизнь под кого-то, она ведь мне… свекровь, не такой уж близкий человек. Но потом я поняла, насколько всё проще, если ты знаешь, что ты будешь делать в следующий момент. Насколько всё проще, если ты всегда готова, к чему бы то ни было. Когда тебя нельзя застать врасплох. А если это и случается, ты всё равно готова ко всему. И теперь, чтобы успокоиться и понять, как необходимо поступить, мне нужно что-то правильное, идеальное.

 – Лана легко улыбнулась. – Как говорит моя подруга: это космоэнергия. Я закрываю глаза, и моё сознание всё само расставляет по местам.

Ваня задумчиво хмыкнул, затем поддакнул, правда, без должного уважения, совсем не проникнувшись её теорией:

– К стенке.

От душевного равновесия не осталось и следа. Лана недовольно поджала губы, затем скинула с плеч его пиджак. Протянула бывшему мужу. Но решила заметить со всем скепсисом:

– Признайся, это ведь не ты подбирал.

– Костюм? – Сизых небрежно встряхнул дорогущий пиджак. – А что с ним не так?

– Наоборот, всё так.

Поэтому и не верю, что это ты. – Она сделала невинные глаза. – Леся?

Иван растянул губы в понимающей улыбке.

– Тебя что-то не устраивает?

– Отнюдь.

– А, по-моему, не устраивает. Мой костюм, мой дом, Леся. Что ещё? Мой тон?

– Мне наплевать на твой тон. Мы чужие люди.

– Ты, правда, так считаешь?

Лана на мгновение замерла, после чего кивнула.

– Да. Мы были женаты полтора года. Когда-то очень давно. Мы даже толком не знаем друг друга, Ваня. Тех, какими мы стали.

– А какой ты стала? Зажатой, скучной, правильной женой столичного миллионера?

– Я скучная?

– Когда стараешься казаться лучше, чем есть на самом деле.

Ты смотришь в пустоту и произносишь скучные, но такие вежливые фразы. И улыбаешься, будто своему отражению в зеркале, а не людям.

Лана смотрела на него в удивлении. Никто и никогда ей такого не говорил. Она не один год училась вести себя в светском обществе, свекровь лично её муштровала, и, в конце концов, по крайней мере, Лана в это верила, осталась результатом довольна. О том, как ослепительно улыбается жена Игнатьева, говорили много и с придыханием.

А вот её бывший муж не оценил. Хотя, что он понимает?

– Ты очень мил, – сухо проговорила она.

– Вот опять. Я не милый, и никогда им не был. Тебе ли не знать? Но вместо того, чтобы послать меня к чёрту, ты говоришь всю эту чушь.

– Ваня, это был сарказм. – Она взглянула свысока.

А он возмущённо хохотнул.

– То есть, я не милый и идиот, потому что не понимаю твоих царских замашек и замечаний? Не способен оценить твоё тонкое чувство юмора!

– Если не способен, то я в этом не виновата.