Мир, где нет тебя

Но чему тебя научила эта жизнь, если ты здесь. Расскажи мне. Ты спрашиваешь, чем я занимался? – Он повернулся и ткнул пальцем в дом. – Я строил свою жизнь. Плохо ли, хорошо, но я строил, Лана. День за днём, мне не нужно никуда бежать, мой дом – моя крепость. А что есть у тебя?

Стало жутко неприятно и обидно, она с трудом сглотнула. Затем заставила себя вздёрнуть подбородок.

– У меня есть дочь.

Ваня понимающе кивнул.

– Хоть что-то, – проговорил он негромко.

А Лана сжала руки в кулаки, с силой.

– Ты совсем меня не знаешь, Ваня. Я не буду спорить, что тебе есть в чём меня упрекнуть, и я, наверное, виновата, я тоже наделала много глупостей, но мы оба стали взрослыми людьми.

– Ты считаешь, что нам не нужно было жениться?

– Нет, я так не считаю. Тогда всё было правильно, никто не виноват, что всё так закончилось. Никто не мог знать. Но ведь… мы друг друга любили. Не думай, что мне всё равно, и я всё забыла. Просто это было как будто в другой жизни.

– Для тебя.

– А для тебя нет? – Это удивило.

– Мои последние десять лет прошли не столь бурно.

Лана присмотрелась к нему с интересом.

"– И что, ты обо мне вспоминал?

– Я каждый день ездил мимо твоего дома, Лана. Каждый день. И думал, что было бы…

– Останься Пашка жив, – закончила за него Лана.

Иван снова поморщился.

– И об этом тоже.

Они помолчали, Ивану просто надоел этот разговор, он был ему в тягость, и он ждал, что Лане станет настолько неловко в какой-то момент, что и у неё пропадёт желание разговаривать с ним по душам. Но она помолчала и заговорила вновь.

– Я никогда тебе не говорила, но в тот день, когда он умер, он ко мне приходил.

Сизых упёр в неё хмурый взгляд. Такого он услышать точно не ожидал, да и не хотел. Видел, что замолкая, Лана начинает нервно покусывать губу.

– А я ему отказала. Потому что это было невероятно глупо. Он звал меня в Москву. Говорил, что там мы будем счастливы. А я отказала ему, Ваня. – Она покачала головой. – Я не думала, что он всерьёз. Он ведь никогда и ничего не говорил всерьёз. Он пообещал мне доказать… что-то, и вот уже десять лет я думаю о том, что если бы я… не согласилась, нет, но поговорила с ним другим тоном, если бы не закрыла перед ним дверь, если бы он не остался в тот вечер один, он был бы жив.

– Да, – негромко отозвался Иван, – а если бы я в тот вечер пришёл к нему с бутылкой мириться, или он, вообще, не приехал бы тем летом сюда, он тоже был бы жив. Лана, это бессмысленно. Гадать, что было бы. Специально он это сделал или нет, мы никогда не узнаем, и думать об этом столько лет…

– А ты не думаешь?

– Не живу ли я под Пашкину указку до сих пор? Не подстраиваюсь ли под его мнение по поводу взрослой, скучной жизни? Нет.