Мир, где нет тебя

 – Лана улыбнулась ему. – Я ей завидую. У неё замечательный муж.

Шохин ухмыльнулся.

– Старею, наверное. Становлюсь сентиментальным.

Почему-то мужчины считают сентиментальность недостатком, а вот Лана была уверена, что жизнь стала бы намного проще, если бы некоторые особи мужского пола не стеснялись показывать эмоции. Истинные эмоции. Не прикрывались бронебойным щитом мужественности. А ведь в некоторых её и вовсе нет, сплошная напускная бравада.

Взять, например, Игнатьева. Если бы он знал, что Лане есть, что ему противопоставить, вряд ли стал так откровенно выставлять напоказ их жизнь, которая ещё совсем недавно считалась личной и строго охранялась от чужих глаз и ушей.

А Слава считал, что она будет безропотно сидеть в провинции, и голоса подать не сможет. Её отъезд сказал ему много, слишком много, чего Лана и говорить не собиралась. А через двое суток начнётся настоящая война. С кражей ребёнка, адвокатами и настоящим скандалом на всю страну. Вряд ли Слава сумеет скрыть факт того, что она забрала дочь. А, возможно, и не захочет даже попытаться. Но шанс быть с дочерью стоит любого позора и нервов.

Чего точно не ожидала, так это, вернувшись домой, в кошмар ремонта, который обещали закончить в ближайшие дни, обнаружить там бывшего мужа. Вот уж кого не хотелось сегодня видеть, так это Ваню. И не потому, что было неприятно, а потому что чувствовала неловкость. И что на неё вчера нашло, что она с ним разоткровенничалась? И зачем, интересно, он пожаловал? Она сделала всё, чтобы оттолкнуть его от себя. Может, и не специально, старалась показать ему, как изменилась за прошедшие годы, какой стала, для него точно неприятной, чтобы отбить у Сизыха желание в дальнейшем выводить её на откровенные разговоры.

А он, вместо того, чтобы постараться забыть её имя и всё, что их связывало, стоит на её газоне (если это можно назвать газоном), и что-то обсуждает с Фёдором. А тот, непонятно почему, внимательно слушает и, кажется, поддакивает.

Лана вышла из такси, подозрительно приглядываясь к мирно беседующей парочке. Мужчины разглядывали крышу и куда-то тыкали пальцами. То ли в саму крышу, то ли на окна второго этажа. Лана приблизилась к ним, стараясь уловить суть обсуждения, и тоже стала смотреть наверх.

– Балкон надо сбивать, – говорил Сизых. – Он рухнет на крыльцо в любой момент.

– Да не рухнет, – отозвался Фёдор. – Выглядит хуже, чем есть на самом деле. Конечно, при должном ремонте, не мешало бы его заменить. А пока лучше не выходить.

Ваня повернулся и строго глянул на него сверху.

– Федь, не филонь.

Тот невинно вытаращил глаза.

– А я что? Я ничего. Что говорят, то и делаю.

– Ну, так и делай. Что тебе говорят. Балкон надо менять."

"– Иван Владимирович, я-то не против.