Мир, где нет тебя

Она казалась ему чужой, и он давно с этим смирился, а если и начинал злиться, то понимал, что злится на чужого, непонятного ему человека. А это было глупо и непродуктивно, раз она не могла об этом знать, и легче было отбросить эти мысли, а то и посмеяться над собой. Это, кстати, помогало. Не хотелось быть посмешищем даже в собственных глазах, поэтому Иван долгие годы предпочитал не заговаривать ни с кем о своём браке, не удивлять никого тем, что он вспоминает о бывшей жене куда чаще, чем следовало, через десять-то лет. Когда она уже давно чужая жена.

Наверное, он жуткий собственник, потому что он не хотел знать, что его женщина, которую он любил или питал к ней определённую симпатию или даже страсть, теперь принадлежит другому.

Поэтому никогда и не сохранял дружеских отношений со своими пассиями, отношения с которыми заканчивались. Даже если они заканчивались по обоюдному согласию, без скандалов и обид, и человек был ему интересен и приятен, через некоторое, довольно непродолжительное время, Иван сводил отношения на нет. Конечно, случись такое, что одна из бывших возлюбленных обратится к нему за помощью, он не откажет, но общаться, встречаться, интересоваться личной жизнью, это не для него. Он давно пришёл к выводу, что уходя надо уходить. Если что-то разбивается, то очень сложно потом делать вид, что склеенная чашка не портит вид всего фарфорового сервиза. Это откровенный самообман.

Всё это было понятно, давно стало принципиально и никогда им самим не оспаривалось. Поэтому неприятнее всего было осознавать, что он собственным принципам наступает на горло, не в силах справиться с желанием выяснить, что происходит в доме напротив, и чем занята бывшая жена.

Всё, что Лана говорила ему в последние дни, при их последних встречах, ему активно не нравилось. Он не хотел этого слышать, она будто специально подтверждала все его догадки о своей меркантильности и расчётливости, и даже не стеснялась этого. И всё это должно было вызывать бурю негодования в его душе, и он на самом деле это чувствовал, непонимание и возмущение, но зачем-то пошёл к ней вчера, интересовался ремонтом и искренне предлагал помощь. При этом отдавая себе отчёт в том, что дело именно в ней, в Лане. Если бы на её месте была любая другая, он бы не стал лезть, посчитал бы, что это не его дело. Уже давно не его дело, и с этим вполне можно себя поздравить. А слова Ланы его задели, куда больше, чем собственные просьбы действовать здраво. Она попросила его обратить своё внимание на Лесю, и это неожиданно всерьёз Ивана зацепило. Словно ему напомнили его место. На коврике у двери. Поначалу он переживал именно это ощущение, затем подумал про Лесю, и разозлился на себя.