Мир, где нет тебя

Соня – это долгосрочное вложение.

– Она не вложение.

– Ваня, ты не понимаешь…

– По-моему, это ты уже ничего не понимаешь. Если он борется за вложение, у него нет шансов. И пока ты будешь оспаривать его право на это самое вложение, у тебя тоже шансов ноль целых ноль десятых. Ты должна объяснить всем, что твоему ребёнку лучше с матерью, а не с отцом. Пусть он говорит о вложениях.

Ваня разозлился. Лана наблюдала за ним, старалась делать это украдкой, а Сизых кружил по кухне и заметно злился. После чего остановился, призадумался о чём-то, наконец, выдохнул.

Широкой ладонью сгрёб с подоконника пачку сигарет.

– Сегодня переночуете здесь. Неизвестно, кто ещё решит посетить твой дом. Кстати, твоя подруга в доме?

– Фрося уехала. Мы проводили её утром.

Иван притормозил в дверях.

– Фрося? Кто-то ещё даёт детям такие имена?

Лана слабо улыбнулась.

– Она его сама себе дала. Ты на самом деле её не узнал?

– А должен был?

– Она певица. Афродита. Её песни по всем каналам и радиостанциям крутят.

Иван в задумчивости хмыкнул. Потом головой качнул.

– Я не слушаю радио. И телевизор почти не смотрю.

Но особа странная, – добавил он напоследок. – Судя по шухеру у неё на голове.

– Зато человек хороший, – сказала ему Лана.

Иван кивнул.

– Пусть будет так. Я покурю на крыльце.

Это было очень странно, находиться в этом доме, а уж тем более готовить ужин, снова на кухне Тамары Константиновны. Среди её любимых вещей, посуды. А, если совсем честно, то Лана давно отвыкла от готовки. Очень долго ей не приходилось стоять у плиты. Обычно она согласовывала меню на неделю, организовывала деловые ужины и банкеты, контролировала закупку продуктов, но самостоятельно не готовила очень давно.

В последние две недели ей пришлось вспоминать и восстанавливать утерянные навыки. Да и то не считала, что у неё хорошо выходит. Вот и этим вечером получилось нечто сомнительное, и Лана лишь развела руками, когда дочь и хозяин дома взглянули на неё вопросительно и недоумённо.

– Ты разучилась жарить картошку?

Соня попробовала кусочек, после чего задумчиво проговорила:

– Жареная картошка – это вредно. Да, мам?

– Скажи это дяде Ване. Он не в курсе.

Соня глянула на Сизыха огромными, невинными глазами.

– От неё толстеют.

– Серьёзно? – Иван хмыкнул, кинул на Лану красноречивый взгляд. – А я-то думаю, чего твоей маме не хватает.

Лана качнула головой, не желая комментировать это заявление, а вот Соня заинтересовалась, и тоже на мать взглянула, изучающе. Переспросила:

– Чего?

– Примерно пяти килограмм, в виде жареной картошки, – не стал скрывать Иван.

– Ваня, перестань, – негромко и с намёком попросила его Лана.

А Соня рассмеялась.