Мир, где нет тебя

Вот только стоило ей оказаться на пороге кухни и осознать, что момент настал, что вот сейчас ей придётся что-то объяснять, испугалась. За окном слышался Сонин смех, голос матери и Ивана, Лана знала, что Владимир Иванович тоже там, и можно было не бояться, а попытаться объяснить… А она застыла, понимая, что у неё нет слов в своё оправдание. А которые есть, тех не хватит. Она ведь видела, сидя за столом, как Ванины родители смотрели на Соню, как следили за всеми её движениями, прислушивались к её голосу, и Лана видела по их лицам, что они стараются, очень стараются осознать, поверить… А как только поверят, обвинят её в том, как многого она их лишила.

И разве у неё получится оправдать свой поступок словами?"

"Тамара Константиновна составляла грязную посуду в раковину, вздыхала, но без конца что-то делала, и Лана подумала, что пытается заглушить нервозность таким способом. А она… что она? Сказать: «Простите», и одним словом всё исправить? Вот только это не её вторая свекровь, это не приятельница из столичной тусовки, это Ванина мама, которую она знает, наверное, с тех пор, как себя помнит, которая когда-то приняла её в своём доме, называла дочкой, и наверняка считала таковой.

А она, в благодарность, не дала ей возможности растить внучку. И пусть у неё были на это причины, для неё веские, но как за такое прощение выпросить?

Лана подошла к ней, заметила, как Тамара Константиновна вздрогнула, почувствовав ещё чьё-то присутствие, но прежде чем успела что-то сказать, Лана обняла её и сквозь хлынувшие слёзы проговорила:

– Мам, прости… Прости меня. Она так на тебя похожа…

Тамара Константиновна тоже всхлипнула, взяла Лану за руку и сжала её.

– Ты вернулась домой. Это самое главное.

14

– Значит, в Москву ты не вернёшься, – расстроенным голосом проговорила Фрося, выслушав рассказ Ланы о последних событиях.

– Мне и до этого дорога в Москву была заказана. Ты же понимаешь сама.

– Глупости. Все вокруг идиоты. После тебя кто-нибудь ещё на развод бы подал и начал скандалить. И про тебя бы забыли.

– Мне от этого совсем не легче. Не хочу я в Москву, – призналась Лана. – Что я там теперь делать буду?

– А что ты будешь делать в Нижнем? – съязвила Фрося.

Она явно была недовольна выбором подруги.

Лана стояла у окна и разглядывала старую яблоню.

– Воспитывать дочь. Ей здесь будет лучше, Фрося. Теперь я в этом уверена.

– Бабушки, дедушки, – продолжала Фрося с заметной долей ехидства. Но Лана с ней согласилась.

– Бабушки и дедушки. И отец.

Фрося на том конце трубки вздохнула.

– Может ты и права. Но мне вас с Сонькой здорово не хватает.

– Приезжай в гости.

– Кстати, о гостях. Вчера Игнатьев ко мне заявился.