Мир, где нет тебя

И желательно также незаметно вскоре вернуться.

Слава её появлению заметно удивился. Открыл дверь номера, увидел жену и вздёрнул брови. Весьма показательно. Обычно он старался столь открыто свои эмоции не демонстрировать, особенно те, что выдавали его внутреннее состояние. Недовольство, раздражение, беспокойство. Но сегодня у него в руке был бокал с виски, он, по всей видимости, был не первым, а алкоголь имел привычку обнажать даже скрытые чувства.

– Хочу с тобой поговорить, пока ты не уехал, – сказала ему Лана, переходя сразу к делу. И поинтересовалась: – Позволишь войти? – так как Слава не спешил проявлять банальную вежливость, так и стоял в дверях.

Игнатьев ещё секунду сверлил её взглядом, после чего от двери отошёл. Повернулся к Лане спиной, снова приложился к бокалу. А она вошла и закрыла за собой дверь. Окинула номер взглядом. В самом номере не было ничего примечательного, но в комнате царил беспорядок, что говорило о том, что Слава не на шутку раздосадован, а может и зол.

– Ты придумала, что ещё мне сказать?

– Я ничего не придумывала, Слава. У меня и так было, что тебе сказать. Но днём мы оба были не готовы к этому разговору.

– Хочешь выпить?

– Даже если и хочу, то не буду. Хоть один из нас должен быть трезвым, с ясной головой.

– У меня ясная голова. Не поверишь, но всё как-то разом прояснилось!..

Лана прошла в номер, положила сумку на журнальный столик, а сама присела в низкое кресло.

– Не обвиняй меня, – попросила она. – Я, правда, не считаю, что изменила тебе.

– Конечно, ты не изменяла! Разве ты на такое способна? – неприятно усмехнулся Игнатьев. Повернулся к ней и присел на края стола. На Лану смотрел в упор.

– Очень надеюсь, что нет.

– А что же тогда приключилось с тобой здесь? Взыграли прежние чувства? – Лана отвечать не торопилась, и Игнатьев в порыве эмоций взмахнул рукой. – Но это что-то ненормальное, даже болезненное, согласись, уйти от мужа к бывшему мужу.

Лана внимательно наблюдала за ним, за выражением на его лице, на котором проскальзывала то снисходительность, то пренебрежение вперемешку с раздражением. Она так сразу и не могла припомнить, когда Слава чем-то так серьёзно был впечатлён, что не мог справиться с обуревавшими его эмоциями. Разве что, смерть матери, но это выходило за пределы среднестатистической ситуации, это было горе, а с горем справиться невозможно, даже напоказ. А вот чтобы она на него так действовала, наверное, в последний раз такую бурю чувств в исполнении Игнатьева, Лана наблюдала в первые месяцы их брака. И он тогда на неё не злился, тогда он её любил.

– Что с твоей девочкой? – спросила она вместо ответа или комментария. – Прости, я не помню, как её зовут.