Мир, где нет тебя

 – Никакие подарки внимание родителей не заменят. Костя, ты слышишь?

Шохин хмыкнул, выглядел недовольным. После чего сказал:

– Не вижу ничего плохого в том, чтобы купить ребёнку лишнюю игрушку. Ты же любишь игрушки? А дети чем хуже?

– Это какие игрушки я люблю? – заинтересовалась Нина.

Костя глубокомысленно хмыкнул. Присел на подлокотник кресла и принялся загибать пальцы.

– Бриллианты, изумруды, шубы и новые шторы в гостиную. Я как увидел, сколько они стоят, – Костя многозначительно переглянулся с мужчинами, – вспомнил, что моя последняя машина обошлась мне примерно во столько.

А тут занавески. Женщины, объясните мне, что происходит.

– Домашний уют стоит дорого, – проговорила Леся. Сказала и посмотрела на Ивана. Но тот был сосредоточен на другом человеке. И Леся не понимала, что именно он с таким пристрастием высматривает в лице бывшей жены. И почему так злится.

– Усилия стоят дорого, а не занавески, – заспорила Тамара Павловна. – Когда мужчины это поймут, не знаю. Пётр Петрович так и не понял, а мы женаты тридцать пять лет.

– Тамара Павловна, я уверена, что Пётр Петрович вас безмерно ценит, – засмеялась Нина, и повернулась к званому гостю.

 – Пётр Петрович, это ведь так?

– Я соглашаюсь со всем, что она говорит. Этого мало?

– Вот и я соглашаюсь, – поддакнул Шохин. – Так куда спокойнее живётся."

"– Не все такие, как вы. Но то, что идеальные мужчины существуют, как-то успокаивает. – Леся сказала это и с улыбкой посмотрела на Ивана.

Лана перехватила этот взгляд, не сдержалась, и усмехнулась. А когда поняла, что бывший муж всё это время не сводил с неё глаз, решила не притворяться и пожаловалась:

– Жаль, что встречаются они весьма редко.

То, что в этой комнате сразу двое идеальных, просто поражает моё воображение.

Нина поспешила поднести к губам бокал с вином, но с мужем всё-таки переглянулась. А Иван хмыкнул.

– Если бы я повернулся спиной, этот камень мне в голову бы полетел. Леся, ты слышала? Я далеко не идеал.

– Ваня, мы же говорили не об этом… – Леся попыталась разрядить обстановку, но одной улыбкой положение было не спасти. Но хотелось сказать что-то… что расставило бы всё по своим местам, стало бы для всех понятно. И она сказала: – Ты у меня самый лучший.

Лана наблюдала за ними с интересом. Сидела напротив бывшего мужа, терпела его пристальные взгляды, и когда Леся, можно сказать, призналась ему в любви, прилюдно, Ваня нахмурился. И растерялся. А Лане захотелось покачать головой, а бедную девочку, хотя Леся была совсем не девочкой, захотелось пожалеть.

Повисшее молчание, сильно смахивающее на неловкое, нарушил Пётр Петрович. Он пригладил усы и проговорил:

– Кажется, происходит что-то интересное, но я этого совсем не понимаю.