Мир приключений, 1969 (№15)

Я, кажется, заревел. К гаражам явился с мокрой физиономией — это я помню. Из третьего или четвертого кирпичного гаражика выползал серый «Москвич», мирно попыхивая мотором. Анна Егоровна, как была, в халате, так и сидела за рулем. Она открыла правую заднюю дверцу, и я влез в машину.

— Вытри лицо, — сказала докторша.

Я полез в карман за платком.

— Погоди, Алеша. Знаешь, не вытирайся. Так будет лучше.

Я не понял ее. Тогда она объяснила:

— Видишь, я в халате? Везу тебя в районную больницу. У тебя сильно болит под ложечкой и вот здесь, запомни. Ложись на заднем сиденье, мое пальто подложи под голову.

.. Погоди! Это спрячь под мое сиденье.

Я положил бластер под сиденье и лег. Наверно, у меня был подходящий вид для больного — докторша одобрительно кивнула.

— Больше ничего не произошло, Алеша?

— Произошло. Киселев идет к Рубченко на выручку,

— Ты видел его?

— Нет. Маленькая штука заговорила...

— Понятно, — перебила Анна Егоровна. — Держись.

Мы поехали. От гаражей сразу налево, пробираясь по западной окраине, в обход города. Так было немного ближе, и дорога ничуть не хуже, чем мостовая на улице Ленина, и все-таки я знал: мы нарочно объезжаем город.

«Лежи, друг, лежи», — приговаривала Анна Егоровна. За последним домом она поехала напрямик, по едва просохшей строительной дороге, чтобы миновать пригородный участок шоссе. Потом сказала: «Садись». Я сел и посмотрел в заднее окно. Город был уже далеко. Окна домов не различались, крошечные дымки висели над красным кубиком молокозавода.

— В сумке еда, — сказала докторша, не оборачиваясь. — Поешь.

— Не хочется, спасибо.

— Откуси первый кусок — захочется.

Я послушался, но без толку. Еле прожевал бутерброд, закрыл сумку. И трясло здорово — она так гнала машину, что ветер грохотал по крыше.

— А гараж вы нарочно оставили открытым? — спросил я.

— А наплевать. Ты смотри, чтобы твой властер не шарахнул из-под сиденья.

— Нет, Сур его хорошо запаковал. Маленькую штуку тоже в стальную коробочку.

— Чтобы не разговаривал? Догадлив твой Сур... Как его звать по-настоящему?

Я сказал.

— Армяне — хорошая публика... Но подумай — никого не обгоняем, уже восемь километров проехали!

Я возразил, что обгоняли многих.

Анна Егоровна объяснила, что эти все грузовики идут по окрестным деревням, а в райцентр или на железную дорогу никто не едет. Откуда она знает? Водительский глаз. Она тридцать лет ездит, с войны.

Так мы разговаривали, и вдруг она сказала:

— Ложись и закрой глаза. Дыши ртом, глаза не открывай. Приехали, кажется...

— Глаза для чего?

— Для больного вида. Ладно, полузакрой и смотри между ресниц.

«Уй-ди, ох, уй-ди...» — выговаривал гудок. Мы ехали, не сбавляя скорости.