Мир приключений, 1969 (№15)

Меня спасло то, что проход был в глубоком ответвлении оврага и черный шар, заблестевший после выстрела поисковыми вспышками, не смог меня поймать. И еще то, что я сразу бросился наутек.

Корабль был слишком хорошо замаскирован. Он мог пожечь весь лес в стороне, а вблизи было полно «мертвых зон». Я бежал. Лучи плясали над моей головой, каждый лист сверкал, как осколок зеркала. Уже шагах в пятидесяти от прохода я услышал стонущий гул корабля на подъеме и бросился на землю. Прополз под ветками ели, оказался в старой осушительной канаве и замер, весь осыпанный сухими еловыми иглами и чешуйками коры.

Корабль гудел. Я хотел поставить пистолет на предохранитель, чтобы не выдать себя случайным выстрелом, — не было сил. Пальцы не слушались. Весь лес наполнился гудением. Но лучи больше не сверкали.

Кое-что я соображал, хотя едва дышал и был отчаянно напуган. Вряд ли они захотят из-за меня демаскировать корабль, колотя лучеметами по всему лесопарку. Значит, надо уползать, не поднимаясь из спасительной канавы. Тогда мне будет угрожать только внешняя охрана — заяц-Девятиугольник. Корабль гудел довольно долго.

Может быть, искал меня внутри защитного поля. Приподнялся и высвечивал каждый угол. Расчетчик, наверно, не догадался, что беглец получил обратно «опознаватель» и уже вышел из зоны."

"Были еще разные мысли, когда я лежал под сухой елью и полз по дну канавы. Что я — единственный человек на Земле, который знает планы пришельцев, и поэтому должен удрать во что бы то ни стало. И хорошо, что я — не убийца, потому что Сур регенерирует, как Павел Остапович. Что десантники нас в грош не ставят, если один заяц держит внешнюю охрану самого корабля.

Хотя зачем его охранять при защитном поле, лучеметной головке, «летающих блюдцах»?

Я полз долго, замирал при каждом шорохе. Потом канава окончилась, и надо было переползать просеку. Я вспомнил о «летающих блюдцах». Корабль мог их выпустить или приказать тем трем меня отыскивать. Они летают бесшумно. Хорошо, что лес такой густой. Заяц, конечно, тоже меня ищет. Почему-то я не особенно опасался зайца. Разряд у него самый низкий, и вообще не зверь, мелочь, а у меня — пистолет...

Наконец я решился перепрыгнуть просеку и снова на животе пополз к шоссе.

На обочине залег в третий раз. Странное там было оживление... Урчали автомобильные моторы, слышались голоса, ветерок гнал какой-то мусор по асфальту, бумажки. Пробежал десантник в сторону Синего Камня. Я помнил его в лицо, а как зовут, не знаю; маленького роста, худой, лоб с залысинами и большие глаза, темные. Он промелькнул, легко, быстро дыша на бегу. Я видел вблизи всего пятерых людей-десантников: гитариста Киселева, шофера такси, Сурена Давидовича, Рубченко и «Линию восемнадцать».