Мир приключений, 1969 (№15)

Митя запомнил еще много, но профессор не стал об этом рассказывать. Это — первая в истории Земли международная военная тайна.

Второй интересный разговор был с полковником Ганиным, ко уже при первом разговоре мы со Степаном поняли, что напрасно мним о себе, как о таких уж храбрых и заслуженных людях. Просто дети неуязвимы для «посредников» — и ничего больше. Если бы Угол сумел подсадить в меня «копию» на почте, либо Пятиугольник обработал бы нас в подвале... М-да, нам просто повезло. Всем нам просто повезло, что Земля оказалась такой необычной планетой.

Так вот, насчет третьего сюрприза.

Дети не принимали «копий». Поэтому Степка и сумел безнаказанно пронаблюдать все, что происходило у почты, и даже, благодаря своей неуязвимости, сумел пройти на телескоп, — ведь охраннику наверняка было поручено обрабатывать всех приходящих, как веселого старика Прокофьева, например. И мы попали в герои: то разузнали, об этом предупредили, и всякое такое. Полковник Ганин очень много сказал таких приятных слов, когда приезжал дарить нам со Степаном подарки от Министерства обороны. А мы снова воспользовались своим геройским положением и спросили полковника: пытались ли пришельцы нападать на столицы великих держав? Они же собирались.

Полковник посмотрел на нас задумчиво и ответил:

— По-моему, не пытались.

— А точно вы не знаете?

— На Москву не пытались, а за других не отвечаю.

— Так они собирались! — сказал я.

— Раздумали, — сказал полковник. — Я бы на их месте раздумал. Ведь ты остался в живых, и увезти тебя не удалось, а план они обсуждали при тебе. Если противнику стал известен план наступления, его положено отставить. Ясно?

Я надулся от гордости и сказал, что сейчас, наверно, наши следят за космосом изо всех сил, чтобы не дать космическим захватчикам высадиться где-нибудь еще.

Полковник посмотрел опять задумчиво и ответил:

— Чего не знаю, того не знаю, — и стал прощаться.

По его задумчивым глазам было видно, что он-то знает и что следят за космосом здорово.

— А если бы Степка не отключил телескоп, тогда как? Они бы отставили свой план? — спросил я, когда полковник уже выходил из комнаты.

Разговор был у нас дома. Я еще не ходил в школу. Больше лежал, ноги были слабые. И очень мне запомнилось, как полковник во всей парадной форме стоит у нашей двери, принимает у матери свою фуражку с шитым золотом околышем и говорит:

— Степа Сизов свой долг выполнил честно.

Это главное. Насколько же он попортил захватчикам игру, пусть они и прикидывают... У нас все благополучно пока.

...Да, все кончилось благополучно. Еще что замечательно: у Сурена Давидовича совсем прошла астма, а у профессора Быстрова сердечная болезнь. А Валерка как-то сразу подрос за это время, и если его пытаются обозвать «краснобровкин», тут же дает по шее.