Миражи Амальгамы

Обдав странника потоком тёплого воздуха, на поляну приземлился Пух.

– Пуховичок, малыш, – Тимур ласково почесал ему под клювом. – Где ты пропадаешь? Я волнуюсь. Вдруг случится непоправимое? А тебе всё нипочём. Так нечестно.

Археоптерикс от удовольствия прикрыл глаза.

– Ты самая красивая птица, которую я когда-либо видел.

Тимур обнял его за шею. Пух, тихо урча, нежно перебирал клювом волосы странника.

– Спасибо, малыш.

Вдруг археоптерикс начал подталкивать Тимура к спине.

– Что ты задумал? Хочешь меня покатать? – рассмеялся он. – Думаешь, стоит попробовать? Я уже большой мальчик."

"Пух призывно вскрикнул, приподнялся и взмахнул огромными крыльями. Серебристый каштан ответил ему шелестом. Под ногами засуетилась, тревожно мигая, мерцелия.

– Торопыжка, беги отсюда. Ничего не случится. Мы просто покатаемся и вернёмся.

Тимур взобрался на спину Пуха. Тот пружинисто оттолкнулся от земли мощными лапами и практически вертикально взмыл в небо. Странник припал к массивной шее и зажмурился. Потоки воздуха, казалось, вот-вот оторвут его. Подъём прекратился неожиданно – несколько минут спустя археоптерикс уже парил над землёй, раскинув могучие крылья. Тимур открыл глаза – мерцающие звёзды приблизились, превратившись в сверкающие россыпи. Внизу раскинулась Амальгама с вереницей сияющих фонарей-мерцелий, которые, словно новогодние гирлянды, освещали город. Тимур почувствовал, как его наполняет непередаваемый восторг от единения с таким маленьким и в то же время необъятным миром.

– Спасибо, Пух. – Тимур прижался щекой к жёстким перьям, когда они опустились у Каштана, и прошептал: – Ты не представляешь, что это для меня значит.

Археоптерикс снисходительно скосил на Тимура изумрудный глаз и поудобнее уложил огромную голову на плече странника.

– Жаль, ты не можешь говорить, мы бы с тобой отлично поболтали. Лети, малыш.

Пух снова взмыл в небо, сделал круг и умостился на самой макушке каштана. Пронзительно крикнув несколько раз, затих и стал невидимым, слившись с серебристой листвой.

Тимур сел на ступени, устало облокотился на перила крыльца и закрыл глаза.

– Понравилось? – горячий бок Кренделя внезапно оказался рядом.

– Угу, – он улыбался, не открывая глаз.

Утром, как только рассвело, появился взъерошенный Олав.

– Ты чего, так и спал на ступеньках? Всё получилось или не получилось? Вы его нашли? – сыпал он вопросами. – Всю ночь ворочался, думал, где вы, что делаете.

Открыв дверь, они услышали горький плач – заспанный Хаим стоял на ступенях и самозабвенно рыдал.

– Эй, малыш, ты чего? – Тимур взял его на руки и поймал себя на мысли, что всегда мечтал вот так носить Лисёнка. Жаль, сестрёнка уже выросла.