Миссия Шута

И Рольф, естественно, об этом догадался и даже однажды попытался поделиться со мной своим открытием. Однако я твердо заявил, что он ошибается и дело в простом совпадении, – а мое имя и связь с волком уже и без того доставили мне кучу неприятностей. Я упрямо стоял на своем, и даже бесхитростный Рольф вскоре сообразил, что ему не удастся заставить меня признаться. Он знал, что я соврал, но я твердо дал ему понять, что не намерен открывать правду. Я уверен, что Холли все понимала, но предпочитала молчать.

Не думаю, что остальные члены маленького сообщества сумели связать очевидные факты воедино.

Я представился как Том, и они меня так и называли, даже Холли и Рольф. Я молил всех святых, чтобы мир продолжал считать Фитца погибшим и похороненным.

– Значит, они знали, – проговорил Шут. – Кое-кто, по крайней мере, понимал, что Фитц, бастард Чивэла, не умер.

Я пожал плечами, удивившись тому, что старое слово, даже произнесенное Шутом, причиняет мне боль. Мне казалось, что прежние обиды остались в прошлом. Когда-то я думал о себе только как о бастарде. Но с тех пор миновало много времени, и я сумел понять, что человек становится таким, каким сам себя делает, и не важно, кем он родился.

Неожиданно я вспомнил, как удивилась колдунья Джинна, глядя на мои разные ладони. Я удержался от того, чтобы на них взглянуть, и вместо этого налил нам обоим еще чая из эльфийской коры. Потом отправился в кладовку поискать чего-нибудь, что поможет прогнать горечь во рту, взял бутылку с остатками бренди из Песчаных пределов, но тут же поставил ее на место. Мне удалось отыскать кусок сыра, немного подсохший, но еще ароматный, и краюху хлеба. Мы не ели с самого утра, и теперь, когда головная боль начала отступать, я почувствовал, что страшно проголодался. Шут, похоже, тоже. Я резал сыр, а он взялся за хлеб.

Моя история, словно незаконченная сеть, повисла в воздухе между нами.

– Я ничего не мог поделать с тем, о чем они догадались, а о чем нет, – вздохнув, проговорил я. – Мы с Ночным Волком нуждались в их знаниях. Только они могли научить нас тому, что нам было необходимо.

Шут кивнул и, положив кусок сыра на хлеб, принялся есть. Он ждал продолжения.

Слова давались мне с трудом.

Я не люблю вспоминать тот год. Однако мне удалось многому научиться не только благодаря урокам Рольфа, но и просто потому, что я жил среди них.

– Рольфа нельзя назвать лучшим из учителей. Он отличается вспыльчивым, нетерпеливым нравом, особенно когда приближается время еды. Он частенько сердился, ворчал, а порой даже рычал, возмущаясь моей непонятливостью. Он просто не мог поверить, насколько мало я знаю о традициях и обычаях представителей Древней Крови. Думаю, он считал меня неотесанным и грубым.