Миссия Шута

На столе стоял поднос с холодным мясом, фруктами и булочками. Закрыв дверь, я первым делом распахнул окно. Я просто не мог перенести, что нас с Ночным Волком разделял такой прочный барьер. Я выглянул наружу, но не увидел никаких признаков моего зверя. Вне всякого сомнения, он отправился на разведку, а я не мог рисковать и пытаться с ним связаться. Я быстро осмотрел наши комнаты, стараясь понять, обыскивали их или нет, а затем заглянул под кровати и в шкафы, чтобы убедиться, что никто за нами не шпионит.

Слуги и гости леди Брезинги сегодня вели себя очень осторожно.

Либо они знали, почему мы к ним приехали, либо ждали, что кто-нибудь вроде нас заявится к ним искать принца. Но я не нашел в комнатах ничего подозрительного, а мою разбросанную одежду явно никто не трогал. Я никогда не оставляю свою комнату в идеальном порядке. Если в ней царит порядок, а кому-нибудь вздумается что-либо там поискать, вернуть все на места легко – гораздо труднее вспомнить, как все лежало и на каком расстоянии от пола висели рукава небрежно брошенного на стул камзола.

Столь же внимательно я изучил комнату лорда Голдена, который молча ждал, когда я закончу.

Убедившись, что все в полном порядке, я повернулся к своему господину. Он плюхнулся в кресло, тяжело вздохнул, а затем, закрыв глаза, опустил подбородок на грудь. Его лицо приобрело бессмысленное выражение человека, перебравшего спиртного, и я возмущенно покачал головой. Ну как он мог забыть об осторожности и надраться? У меня на глазах Шут по очереди вытянул вперед ноги и громко стукнул каблуками по полу, я послушно стянул с него сапоги и отставил их в сторону.

– Встать можешь? – спросил я.

– Чего?

Я поднял голову, продолжая сидеть на корточках на полу около его ног.

– Я спросил, ты встать можешь?

Шут чуть приоткрыл один глаз, и широкая улыбка озарила его лицо.

– Какой я молодец, – шепотом поздравил он самого себя. – А ты такой благодарный зритель, Фитц. Знаешь, как утомительно играть роль, когда никто не знает, что ты ее играешь. Как трудно изображать совершенно чужого тебе человека, когда никто не может оценить, насколько здорово у тебя получается. – Искорки веселья заплясали в его глазах, напомнив мне прежнего Шута.

Потом они погасли, и он совершенно серьезно ответил, но так, чтобы его слышал только я: – Конечно, я могу встать. И плясать, и прыгать, если понадобится. Но сегодня мы этого делать не станем. Тебе придется отправиться на кухню, скажешь, что умираешь от голода. Несмотря на твою чудесную внешность, я не сомневаюсь, что тебя накормят. Поболтай там с ними. Давай иди прямо сейчас. Я могу и сам лечь в постель. Окно оставить настежь?

– Я бы предпочел, чтобы оно оставалось открытым, – ответил я.