Метель

— Я понимаю твою боль — слишком долго она жила с тобой, но ты многого не знаешь!

Мне показалось, ее пальцы дрожали. когда она взяла кружку. чтобы сделать глоток чая, после чего сцепила руки в замок и. дав себе еще несколько мгновений. продолжила говорить.

— Я… просто не хотела все сразу вываливать на тебя. Думала, как-то смогу постепенно рассказать о том, что было, все объяснить… Но теперь мне в любом случае придется раскрыть правду. С самого начала.

Я невольно напряглась от этого предостерегающего намерения. Ведь что-то лихорадочным пульсом в груди подсказывало — именно с этой точки многое разделиться на «до» и «после»!

— Когда я узнала, что все это время тебя воспитывала моя сестра… несколько дней не могла оправиться от потрясения. — услышала я то, что меньше всего ожидала. — Было невыносимо смириться с мыслью, что твоя судьба оказалась в ее руках…

— Что?! — выдохнула я. не веря своим ушам.

Я конечно никогда не питала иллюзий насчет теплых отношений со своей тетей, но если бы не она… Несмотря на все обиды, я всегда была благодарна ей за то. что избежала участи бездомной сироты!

— По-моему ты должна была радоваться, что я росла не с чужими людьми?.. — предположила я недоумевающим тоном. — Да хотя бы сказать спасибо, что она приютила меня!..

— Ты ничего не знаешь о наших отношениях, — непреклонно возразили мне. — А точнее то, что они никогда не были похожи на родственные…

— Да, причем тут тетя?! — возмутилась я, не собираясь поддерживать обвинения, которыми женщина напротив явно намеревалась оправдать себя.

— Она ненавидела меня, Аня, — последовал твердый ответ. — Всю свою жизнь завидовала и радовалась, когда судьба наносила мне удары. И этот человек взялся воспитывать тебя. Человек, который много лет был единственным источником какой-либо информации обо мне!

В моих глазах отразилось враждебное недоверие, но, тем не менее, я не спешила выгораживать свою тетку. На память как по болезненному щелчку пришли воспоминания, подтверждающие слова матери. Сколько раз я слышала упреки в свою сторону? Сколько раз расплачивалась, выдерживая детской психикой обвинения, которые были грубо адресованы той, что породила меня?.."

"Тетя не гнушалась и не скромничала. Сколько помню — все детство вываливала на меня свое негодование и гнев за нерадивую сестру. Постоянно тыкала и сравнивала меня с ней, с брезгливостью пророча такое же будущее. В итоге дошло до того, что я начала сопротивляться. До нервного срыва кричала, что никогда не буду такой как она! Кажется, только тогда родственница угомонилась. Когда поняла, что подавила во мне все чувства к матери до основания.

Внимание напротив уловило мое замешательство и тяжесть, отразившуюся в глазах.

— Просто подумай, — услышала я осторожное.