Метель

Не знаю, почему меня так раскачало это на ярость. Ведь сам виноват — сам заставил пить эту дрянь. А теперь как помешанный, ищу любую возможность, чтобы соблазнить жену и нагнать упущенное время.

— Хочу сына, Жаным, с твоими нереальными глазами, — говорю серьезным тоном, в упор глядя на нее. — Ну, или дочку, а потом сына.

На лице Ани пронесся целый спектр эмоций. Закончилось это счастливой улыбкой. с которой она прильнула ко мне, наградив нежным теплом своего обнаженного тела.

— Мен сени суйемин, Самрат, * — горячо прошептала она мне на ухо, и я даже поплыл от неожиданности.

Напал на ее губы и только вдоволь насытившись, прохрипел:

— Мен сени суйемин, душа моя.

* Мен сен! суйемн — Я тебя люблю (Казахский. прим. автора).

* * *ГОД СПУСТЯ…

В кабинет постучали. Мужчина, сидевший во главе стола, неохотно оторвал задумчивый взгляд от окна и бросил сухое: «входи». Это был Паша. Хозяин кабинета даже выпрямился и изменился в лице, в ожидании вестей.

— День добрый, Исмет Муратович.

В ответ тот коротко кивнул и нетерпеливо отозвался:

— Надеюсь добрый?

Но вместо слов, Паша не спеша достал из кожаной папки бумажный конверт и положил его перед мужчиной на стол."

"— Это что? — Исмет поднял на своего наемника взгляд исподлобья.

— Там все, шеф.

Недоверчиво опустив внимание на конверт, он не спеша открыл его и вытащил все содержимое. В первый же миг взгляд сосредоточился на единственном фото среди бумаг. Фото младенца в больничной люльке. Пальцы бережно взяли карточку, и Паша не заметил, как мужчина плотно сжал челюсть, пытаясь справиться с эмоциями.

— Вес 3500, рост 58 сантиметров. Здоров, ежедневно набирает, — отрапортовал наемник.

— Еще бы… в нашу породу пошел, — горделиво пробурчал Исмет, но тут же осекся.

— Как назвали?

— Данияр, — отозвался Паша, опустив любопытный взгляд на фото.

Его шеф медленно кивнул и, неохотно отложив карточку, сцепил пальцы в замок.

— Девочка как себя чувствует?

— Тоже в норме. Роды были нелегкие, но она быстро восстанавливается.

— Молодец. Надо чтобы грудью выкормила.

На некоторое время в кабинете повисла напряженная тишина.

— Исмет Муратович, какие указания будут?

— Организуй подарок на выписку, — задумчиво велел он. — Да смотри, чтобы врачи не халтурили. А то эта молодежь за своим счастьем и проспит что ненароком.

Паша послушно кивнул и, не задерживаясь, оставил шефа наедине с собой.

Практически сразу Исмет поднялся с кресла и, стянув со стола фотографию, направился к окну. Когда он снова посмотрел на изображение, его взгляд потеплел, а губы разошлись в грустной улыбке.

Вылитый Самрат.

И снова внутри колыхнулась тяжесть, что мучила его изо дня в день вот уже больше года. Чувство вины. сожаления и горечи. Натворил делов перед всевышним… теперь расплачиваться черед.