Мистер Смерть и чокнутая ведьма

Белла ходила взад-вперед по постели на задних лапках, заложив передние за спинку, и по памяти рассказывала очередную сказку. В этот раз про Емелю и щуку.

— А кто сейчас будет есть торт-мороженое? — зашла я в комнату. — Тот немедленно бежит на кухню.

— Я! — Белка слетела с дивана и помчалась вперед.

— Я!!! — Енька рванул следом.

— И я… — попытался сесть Мортем.

— А у некоторых постельный режим, — прикусив губу, чтобы не рассмеяться, произнесла я и строго свела брови.

— А мороженое?! — искренне возмутился этот страшный маг смерти и посмотрел на меня обиженно.

Представляю его возмущение. Это же он заказал вкусноту, а злая ведьма его из постели не выпускает.

— Ничего не знаю, — покачала я головой, подошла к дивану и заботливо поправила простыню, прикрывающую нижнюю половину тела больного. — Нельзя на кухню, постельный режим.

А сама стараюсь не сорваться на смех, до того у Теодора выражение лица забавное.

— И спасибо за цветы, — бросила я на него взгляд из-под ресниц. — Правда, хочется верить, что я не такая толстая и мохнатая.

— Как кто? — тут же потерял он мысль.

— Как пчела на открытке. — Я все-таки не выдержала и улыбнулась. — Красивый букет, мне понравился.

— Я…

— Арина, ну почему место не приготовили? — В этот момент на пороге комнаты возник Вася с подносом, на котором стояли мисочки с мороженым. — Куда ставить?

— Вась, поднос на журнальный столик, а там каждый себе возьмет свою порцию сам. А приборы и салфетки?

— Ложки несет Енька, салфетки — Белла.

Поздним вечером приехал Пашка и с порога заявил:

— Арина, пельмешек твоих чудесных хочу! Много! Целый день не жрамши носился по городу.

— Вась, сваришь пельменей? — повернула я голову к домовому. — Мортем в гостиной, отлеживается.

Мне Павел не ответил, разулся и пошагал прямиком к некроманту.

— Привет, мистер, — весело поздоровался он с порога комнаты. — Оклемался? О, смотрю, Арина тебя вернула к жизни, а то ты вчера на протухшего зомби был похож. Я привез твои побрякушки. Забирай, а то я их боюсь.

Под моим удивленным взглядом Пашка открыл маленькую сумку, которую держал в руках, и высыпал прямо на постель кучку амулетов и артефактов.

— Жуткие они у тебя, Теодор. Всю ночь светились, гудели…

У меня взлетели брови. Это как так? Амулеты сами по себе светились и гудели? А так разве бывает? Нет, то, что чужие магические вещи никому брать в руки не стоит, это ясно. Может так шандарахнуть, что даже пепла не останется. Но все же странно…

— Спасибо, что сберег, Павел, — пожал магу руку англичанин и подгреб амулеты к себе.

— Сберег… — фыркнул мой коллега. — Да на них даже смотреть страшно было. Чувство такое, словно я сидел на бомбе.