Младший научный сотрудник-7

— Да ну, — съязвил он, — это квартира в Москве и личная дружба с Генеральным секретарем теперь называется сломанной жизнью? Буду знать.

— Слово «сломать» имеет разные значения, в том числе и «круто изменить», — ответно съязвил я.

— Уел, — просто признал он свое словесное поражение, — значит, хочешь знать детали про этот самый эксперимент?

— Ага, — вздохнул я, — очень хочу.

— А справка из первого отдела на это хотение у тебя есть?

— Увы и ах, но нету, — продолжил я, — может без нее обойдемся, по-дружески, а, Семен Наумыч? Я же вас без всяких справок тогда оттранспортировал домой с Ярославского вокзала?

— Хорошо, — Наумыч немного поерзал на своем стуле, устраиваясь поудобнее, — но я тебе, если что, ничего не говорил, а ты ничего не слышал, договорились?

— Заметано, шеф, — буркнул я, на что он ухмыльнулся, но уточнять, что он мне давно не шеф, не стал, а просто перешел к делу.

Глава 7

Вива Куба

Вива Куба (спустя полгода после Нижнереченска)

В 83 году авиасообщение с Республикой Куба осуществлялось прямиком из СССР — лайнеры ИЛ-62 позволяли межконтинентальные перелеты до 10 тысяч километров. Вот на одном из них я и стартовал из аэропорта Домодедово, еще не переделанного на новый манер, но все равно интересного. Как уж там про него Евтушенко написал… 'Аэропорт «Домодедово» —

стеклянная ерш-изба, где коктейль из «Гуд бай!» и «Покедова!»… как-то так, оттепель была в стране, можно было всяко и разно.

Посадки во Франкфурте не предусматривалось, не то время, летели строго на юго-восток через всю Европу, а потом и через Атлантику. Кормили в процессе целых два раза, причем выбрать что-то одно из меню не предоставлялось возможным — строгая унификация шла, а если коротко обрисовать ситуацию, то это было что-то вроде «жри, что дают». Но впрочем, кормежка была вполне удовлетворительный, подумал я, вспомнив свои перелеты в нулевые годы.

Видео тоже пока что было недоступно, так что в промежутках между кормлением пассажиров оставалось только смотреть в иллюминаторы, где собственно ничего, кроме облаков, узреть было невозможно, и дремать, пытаясь уползти в сонное состояние. Мне не удалось ни первое, ни второе — на облака больше десяти минут смотреть было трудно, но и заснуть мне не дал младенец годовалого возраста, сидевший с мамашей в одном ряду кресел со мной.

— Как зовут-то вашего сыночка? — не выдержал я получасового ора и обратился к мамаше.

— Это дочь, — обиделась она, — Варя ее зовут, если полностью, то Варвара.

— Очень приятно, — ответил я, — а меня Петей назвали. К мужу летите?

— Да, — ответила она после секундного замешательства, — он там в торгпредстве работает.