Младший научный сотрудник-7

— Как вообще жизнь-то? — спросил я, заедая ром кусочком мерлина.

— Да нормально, не хуже, чем у вас там в Москве.

— А тебе лет-то сколько? — продолжил задавать вопросы я.

— Тридцать три, — ответил он.

— Ого, — я быстро повторил набулькивание и поднял стакан, — возраст Иисуса Христа. Учение какое-то основал? Учеников завел?

— Да какие там ученики… — махнул рукой он.

— Слушай, а ты ведь тогда должен помнить дореволюционные времена, — неожиданно вылетело из меня, — до того, как Кастро с Че выгнали с вашего острова этого… — я щелкнул пальцами.

— Батисту, — помог мне он, — ну помню кое-что… а что именно тебя интересует?

— Как тут вообще люди жили при Батисте?

— Скользкая тема, — поморщился он, — мне не очень хочется ее затрагивать…

— Понятно, — третью рюмку мы выпили, не чокаясь. — А тогда такой вопросик — ты Че Гевару видел когда-нибудь? Не на трибуне, а поближе где-нибудь?

— Вот как тебя сейчас, — ответил он, — и что?

— Он такой же был, как на плакатах и на открытках?

— Ну как же, — усмехнулся он, — в жизни все проще и прозаичнее… а берета этого, с которым его рисуют, он совсем ни разу не надевал. И вообще, если совсем честно, то он был очень тяжелым человеком, подозрительным и сварливым. Но умер красиво, тут ничего не скажу…

Больше ничего интересного я из Роберто не вытянул, и через десять минут мы распрощались навсегда… а еще через пару часов я собрал вещички, запер дверь и оставил ключи в согласованном с Теофилло месте — вы будете смеяться, но под ковриком в подъезде. И выдвинулся к западной автостанции, которая располагалась неподалеку от секретной базы Лурдес. Поколебался немного, стоит ли звонить Аскольду, но в итоге плюнул и не стал — зачем лишние следы оставлять.

Билет до Сан-Хуана мне достался, кстати, чуть ли не последний — неожиданно большой спрос возник у местных товарищей на передислокацию в этом направлении. Автобус вот оказался совсем даже и не древний времен Батисты, а совсем даже новенький производства Павловского автобусного завода. Советская помощь братской Кубе, видимо. Мне досталось место в конце салона у окна, рядом с крикливой кубинкой в цветастом платье, с трудом скрывающем ее пышные формы.

Она несколько раз пыталась разговорить меня, но у нее это не получилось — голова у меня немного другими проблемами была занята. По обе стороны от пыльной дороги тянулись бесконечные поля сахарного, как я понял, тростника — основной сельскохозяйственной культуры Кубы. Но работающего на уборке народа я что-то совсем не увидел, не сезон наверно. А еще довольно часто встречались рощицы и отдельно стоящие пальмы и еще какие-то деревья, которые я затруднился идентифицировать.