Мне больно, Олег!

– Сядь, – говорю я. И помогаю Ксюше, тело которой затекло, выпрямиться и спустить ноги со стола. Теперь мы смотримся как доктор с пациенткой. Она смотрит на меня с недоумением, а я достаю из коробки ленту с одноразовыми иглами.

– Тебя ждет новая боль, – говорю я и медленно улыбаюсь.

– Олег… – ее голос хриплый, а взгляд не отрывается от моих рук, открывающих бутылочку со спиртом, смачивающих тампон, протирающих ее грудь. Сначала от крови, а потом ради стерильности. Резкий медицинский запах сразу настраивает на нужный лад. – Может, не надо…

– Ты обещала вытерпеть все, – говорю я и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб. Ксюша хватается за мое плечо. – Иглы одна из распространенных практик. Хочешь быть девушкой садиста, придется привыкнуть.

Я знаю, что она не привыкнет. В этом и соль игры. Распаковываю иглу. Она очень тонкая. Боли почти не будет. Крови будет крошечная капля. Но я хочу увидеть, как она реагирует.

– Пожалуйста, давай отложим? – В ее голосе страх. – В другой раз.

– Другого раза не будет, милая… – улыбаюсь я, одной рукой поглаживая ее по щеке, а в другой держа иглу. Закрой рот и терпи.

Ксюша начинает плакать. Она смотрит на то, как я глажу пальцами кожу возле ее соска, собираю ее в складку и примериваюсь иглой, и натурально рыдает.

– Прошу тебя… Олег, прошу тебя. Выпори меня! Лучше выпори! Или нож! Не надо…

Игла в сантиметре от ее груди, и мне нравится видеть панику на ее лице.

– Одну, Ксюш, – уговариваю я ее, видя, как она покрывается холодным потом. – Ты была хорошей девочкой, поэтому одну и свободна.

– Нет! – Она вскрикивает в момент касания. – Нет! Не могу! Нет! Хватит! Прекрати! Что угодно взамен! Что угодно!

Она отшатывается, пытается сбежать, но я удерживаю ее за плечо.

Дожидаюсь, пока она поймает мой взгляд. Откладываю иглу и медленно снимаю перчатки.

– Тогда порка. Настоящая. Без скидок. Ты согласна?

Она часто-часто кивает с таким облегчением, что я чувствую себя хулиганом, отобравшим игрушку у малыша в песочнице.

Так просто. Так наивно. Вот теперь я получу то, чего так хотел все это время.

– Тогда иди ложись на кровать. Подушку под живот. Ноги развести. Я позволю тебе выбирать, чем я буду тебя пороть.

Сказал, и сам ощутил эту дрожь предвкушения и сладкого мучения моей девочки. Кровь вскипела в жилах и я не удержался и шлепнул ее ладонью по бедру, чтобы увидеть, как наливается алым отпечаток.

Внутри что-то дернулось и разлилось горячей лавой, а в штанах затвердело. Бля, этот экшен тоже закончится жесткой еблей?

Эйфория боли

Олег отошел, предоставляя мне свободу действия. Все еще боясь, что он может передумать, я обняла себя за плечи. Думала, что весь этот садизм про плети и битье, пережила касание ножа, но только когда он достал иглу, я испугалась по-настоящему.