Мне больно, Олег!

Нет, вот такими словами пожилую женщину называть я не разрешаю.

Потом воцарилась тишина.

Я думала мама еще разговаривает с Олегом, просто выслушивает его, но потом поняла, что она ушла.

Вернулась она только через полчаса.

Отодвинула комод, молча открыла дверь и кинула мне тест:

– Ну что, убедилась? Все мужики козлы. Не нужна твоему Олегу ни ты, ни ребенок. И откупаться не желает. Что ж… Будем подавать в суд на изнасилование.

Олег-13"

"Несколько дней дежурства под окнами наконец-то привели к ожидаемому результату. Я уже устал спать, есть и работать прямо в машине. Иногда приходилось ездить домой, чтобы принять душ и переодеться, и каждый раз я был уверен, что пропустил ее.

Но вот наконец мне повезло.

Ксюша выскользнула из дома, оглянулась на дверь, чуть не юркнула обратно, но расправила плечи и вскинула голову. И пошла куда-то. Было бы даже интересно узнать, куда именно. Но у меня были другие планы. Я тихо приоткрыл дверь машины, пригнувшись, выбрался из нее и некоторое время шел попутным курсом, прячась за кустами. И вот там, где дорожка поворачивала и кусок двора не просматривался из окон, я ее и сграбастал. Зажал ладонью рот, выкрутил руку и подтолкнул в обратном направлении. До машины я ее скорее волок, чем она шла. Она постоянно дергалась, но я поднажал на локоть, Ксюша замычала и больше не сопротивлялась. Полезно знать болевые точки на человеческом теле. Помогают и садисту, и обычному человеку, когда надо решать нетривиальные задачи.

Например, задачу засунуть в машину девчонку, залетевшую от тебя.

Я пристегнул ее крест-накрест дополнительными ремнями и стянул запястья наручами.

Хорошо, когда все нужные вещи под рукой.

– Я буду кричать, – тихо сказала Ксюша.

Но не кричала. Только безропотно терпела, когда я устраивал ее на заднем сиденье.

– Заткну тебе рот твоими собственными трусами, – пообещал я.

Она промолчала. Вот и ладненько.

Теперь надо было свалить из этого двора. Тихое место на пустыре за свалкой я присмотрел заранее. Туда даже бомжи не шлялись, до любого жилья далеко и машину видно разве что с вертолета.

Ксюша ехала тихо, только иногда я ловил ее взгляд в зеркале заднего вида. Затравленный, потухший, но в глубине зрачков теплилась странная надежда. Я знал, что это за надежда.

– Ну что, – сказал я, когда мы добрались до места. – Значит вот что у вас с мамашей был за план. Ты от меня залетаешь, она разводит меня на бабки, а если дергаюсь, то сажает. А посадить есть за что, следов на тебе много. То-то я удивлялся, что ты такая покорная. Компромат собирала. Да, Ксюш?

Она опустила голову, кусая губы. Ну а что ей оставалось еще?

Все так. А я дебила кусок. Не слушал старших и младших товарищей, которые говорили, что бабы обязательно будут разводить меня. Думал, я слишком неудобная мишень.