Первая жена (СИ)

Я в тот момент всякую веру в людей потерял, в женщин в частности. Потому что так врать, как делала это Майя… Для этого природный талант нужен.

— В этой девочке нет ничего на меня похожего, — максимально четко проговариваю каждый звук.

Вроде бы по-русски все сказал. По-человечески даже! Не орал, не долбился в стену лбом и даже кулаком ни разу ничего не треснул. Сдержался.

А Майя нет чтобы оценить мой спокойный тон, наоборот — взрывается как хлопушка:

— Ты только посмотри! Пожалуйста… Хоть раз, внимательно…

Она издевается надо мной. На что там смотреть? Да, у девчонки волосы такого же цвета, глаза, допустим, тоже, хотя на снимке четко не видно.

Но мало ли на свете русоволосых и сероглазых людей? Их большинство, сука! Ладно, про большинство загнул, но только в России их точно не один миллион. И что, все мои родственники? Или я части из них прихожусь отцом? Ни хрена подобного. Нет в этой сраной стране у меня родственников. Впрочем, и в других тоже. Нигде нет.

— Майя, — начинаю хрипло.

Уже готовлюсь послать ее с этим фото куда подальше, но не успеваю, потому что она вторую фотку достает.

А фото-то козырное дальше некуда.

Минимум туз… а впрочем, даже джокер.

На фото я, трехлетний.

Помню вечер, в который Майя нашла это фото среди моего барахла, еще когда встречались. Завизжала от восторга, выпросила его у меня. Типа ей прикольно иметь фото меня маленького. Мне от этого фото было ни холодно ни жарко. В отличие от некоторых, я не испытываю ненужных сантиментов к куску картона.

Но вот тот факт, что она его сохранила… На хрена, спрашивается?

— И что? — прищуриваюсь, строго на нее смотрю.

— Ты слепой, похоже! — она почти кричит. — Посмотри, сравни! Возьми в руки…

Майя вкладывает столько чувств в последние слова, что невольно тянусь.

Беру старое фото из девяностых и новое, современное, принадлежащее ее дочке. Сравниваю.

Но все равно никакой схожести не вижу.

Потому что ее там нет! А то, что мы губы складываем одинаково и смотрим в камеру, будто синхронно приподняв брови, так тому есть вполне логичное объяснение. На фото мы оба — трехлетние дети. Отсюда и схожесть мимики.

— Ничего не екает? — спрашивает Майя.

А у меня екает, да.

Вот только не от того, о чем она думает.

Беру свое фото, вглядываюсь в наивные глаза пацана, который там изображен.

Его давно нет. Он давно вырос и огрубел. Этот снимок хранит изображение призрака.

Резко дергаю края своего фото в разные стороны. Оно рвется с характерным звуком, а Майя визжит:

— Ты что делаешь? Зачем… Ой, ой…

Она жалобно стонет, будто ей вдруг становится больно оттого, что я отнял у нее что-то по-настоящему ценное.

А мне надоело ее лицемерие.

— Хватит пытаться мной манипулировать, Майя, — строго чеканю. — Ты знаешь, я этого терпеть не могу.

— Какие манипуляции? — охает она.