Моя дочь от тебя

Как теперь мы все будем существовать при условии, что Аня – дочь Саши и сестра Максима? Но он пока не касался этой темы, лишь смотрел порой с укором и уверенно вел машину.

В конце концов мы добрались до больницы, я вылетела наружу и понеслась в серое здание. Саша последовал за мной. Зайдя внутрь, бросилась к окошку в приемном покое и разузнала, где найти родных.

Атмосфера тут царила соответствующая любой обычной больнице. Кто-то уже сдавал анализы, кто-то лежал на кушетке, не подавая признаков жизни. Люди в белых халатах будто бы никуда не торопились, словно от них не зависели чужие жизни.

Мы с Баженовым надели бахилы и поднялись на четвертый этаж, где располагалось отделение кардиологии.

– Здравствуйте, где я могу найти врача отделения? – торопливо обратилась я к полной женщине в халате, сидящей за столом в центре коридора. – Сегодня на скорой привезли женщину и маленького ребенка.

– А! – коротко ответила она и повела рукой в сторону одной из белых дверей. – Ребенок в ординаторской. Что ж вы, мамочка, малолетнего ребенка с больной бабушкой оставляете? – грозно и осуждающе припечатала она со свойственной медицинским работникам старой закалки бесцеремонностью.

– Я не… – растерялась я, всем сердцем желая поскорее ринуться к Анюте. В то же время сгорая от стыда перед незнакомой женщиной и Сашей. – С сердцем у нее всё было нормально… – попыталась как-то оправдаться.

– А сколько таблеток и обезболивающего ваша мама принимала, вы не в курсе? Это же влияет на сердце. Ну вот и… – не жалела она меня."

"Вот что с ней случилось. Слишком большое количество лекарств не могло не сказаться на ее сердце…

– Скажите, где врач, – потребовал Саша, становясь рядом со мной и явно не собираясь выслушивать обвинения от незнакомой тетки. – Главный врач сегодня на месте? – спросил он многозначительно, чем тут же усмирил медсестру.

Она поняла по виду Баженова, что он способен дойти до вышестоящего руководства и пожаловаться на нее. Тут же подскочила со своего места.

– Зачем же нам главный врач? У нас всё в порядке. О больной позаботились. Она в четвертой палате. Я капельницу поставила. И девочка ваша под присмотром. Мы ее чаем напоили. А врач сейчас подойдет, я вызову, – суетливо мяла она руки, тараторя услужливым тоном.

У меня у самой мурашки по коже побежали, стоило представить, что это со мной, а не с ней, Баженов разговаривает таким холодным и бескомпромиссным тоном.

""Вы уволены, Алина. Какая из вас няня? Мать вы никудышная, впрочем, как и дочь"", – прозвучало у меня в голове как отражение всех страхов, но долго размышлять не пришлось. Нас наконец соизволили обслужить по-человечески.